Есть в северной столице превосходный образец архитектурного конструктивизма конца 20-х годов, известный у старожилов как "Дом политкаторжан" (Петровская набережная, 1/2). Он был построен90 как дом-коммуна исключительно для идейных, в абсолютном значении этого слова, революционеров, бывших при царе политкаторжанами или ссыльнопоселенцами, убежденными поборниками идеалов коммунизма. В доме не предусматривалось отдельных квартир в теперешнем понимании: на первом этаже располагался общий гардероб, столовая, обширная гостиная, библиотека и т.д. На крыше был устроен солярий и видовая площадка, имелся в доме даже театральный зал на пятьсот мест. Одним словом, это было реальное воплощение утопии и снов Веры Павловны, отвечавших духу эпохи революционного романтизма. Первые жители составляли дружную семью-коммуну энергичных, веселых и одержимых борцов-единомышленников. Осложнения начались с появлением детей: комнаты "коммунаров" не были приспособлены ни для приготовления пищи, ни для стирки пеленок, ни, вообще говоря, для нормальной жизни нормальной семьи. Но это полбеды. Беда пришла позднее, когда начались партийные чистки и террор: к 1941 году в доме осталось менее десяти процентов первонавальных жильцов. После войны и блокады их практически и вовсе не оказалось, дом превратился в обычный, да к тому же с не очень удобными квартирами, дом! Таков оказался результат эксперимента, автором которого была сама реальная действительность.
Остается добавить, если говорить о широкомасштабных социальных явлениях, что абсолютное, почти не знающее исключений, большинство детей большевиков-революционеров получали высшее образование и не пополняли ряды передового класса могильщиков капитализма, класса диктатуры пролетариата, то есть рабочего класса, они превращались в эту самую, которая, - в интеллигенцию! Вообще, в период, о котором идет речь, я стал сознавать, что дело с классом-гегемоном обстоит как-то не совсем в духе предвидений основоположников марксизма-ленинизма. Это “как-то” проявилось в том, что я честно должен был сказать самому себе: мне немец, китаец, поляк, кореец, итальянец и прочая и прочая, с которыми меня объединяют общие взгляды на тот же социализм, куда как ближе, чем пьяница-гегемон с какого-либо ленинградского или другого завода.
Свободное копирование
