Наши иностранцы - их тогда называли "демократами",- от принятого в то время общего для стран Варшавского договора названия "страны народной демократии" учились на год дольше чем мы, и ко времени моего знакомства с ними хорошо говорили по-русски. С немцами я разговаривал по-немецки, а они со мной по-русски. Для меня это окончилось освобождением от занятий по иностранному языку. Попытался я подступиться к китайскому, но потом махнул рукой - трудно. Поэтому с Душэном мы говорили по-русски. Общим для всех моих приятелей было впечатление о быстром улучшении уровня жизни в СССР, происходившим буквально на глазах, это во-первых. Во-вторых, была уверенность в правоте марксизма-ленинизма и в теоретическом и в практическом его значении. Ежедневно общаясь, мы постоянно задавали вопросы друг другу, сравнивали жизнь в наших странах и обсуждали происходящее.
Самым старшим был Эрих, он был основателен, нетороплив и философичен:
- В ГДР уровень жизни повыше. Но ничего не поделаешь. Если граница проходит по середине улицы, то обычный немец будет выбирать сторону, где жизнь лучше. Западный Берлин стал витриной мирового капитализма. Нам трудно в этом соревновании.
До прихода Гитлера к власти Эрих состоял в компартии и находился в ней до ее роспуска, с началом войны был призван на флот и служил на крейсере. Он рассказал интересную деталь: бывшие коммунисты не допускались непосредственно к оружию, скажем, он не мог быть артиллеристом или минером. Из общих впечатлений, которыми делился Эрих, мне, запомнилось одно его замечание:
- У вас, как мне кажется, отношение к отдельному человеку и человеческой жизни несколько более безразличное, чем в Западной Европе.
После войны Эрих был назначен директором школы, затем, после создания Volksmarine, ему, как моряку и коммунисту, не имеющему родственников в Западной Германии, предложили вернуться к флотской службе, что он, верный партийной дисциплине, и сделал. Оказывается, у них можно было заключить контракт на срок и в 10 лет с соответствующим правом на долю от полной пенсии. Я сразу сравнил это с положением о прохождении службы у нас и подумал, что действительно у них (даже в ГДР) значительно больше думают о человеке.
Алекс был в какой-то мере противоположностью Эриху. Он был более подвижен, легкомысленен и предпочитал, я бы сказал, земные радости небесным. Бывая у нас в гостях, он иногда вместо глубоко философской беседы шел к плите готовить блюдо, которое называл "мясные голубцы". Для этого ему требовалась говяжья мякоть, которую он нарезал на плоские, величиной с ладонь, листы. На каждый из них надо было положить пару ломтиков шпига и продольно нарезанных кусочков соленого огурца. Начинка закручивалась, каждый лист перевязывался ниткой, и эти своеобразные голубцы, отправлялись на сковородку. Конкретное торжествовало над абстрактным, а рюмка коньяка или водки только подчеркивала этот триумф.
Рольф был моложе всех и, естественно, более радикален:
- Ваша армия двинется на запад, а наш флот к ее приходу успеет провести десантную операцию и встретит ее в Бресте! Речь шла, естественно, о французском Бресте.
Меня давно интересовало, как же так случилось, что Гитлер сумел придти к власти. Теперь появилась возможность узнать об этом, так сказать, из первых рук. Общим и главным в ответах моих собеседников было: ему удалось уничтожить безработицу. Кроме того, пожалуй впервые, Рольф обратил мое внимание на то, что Гитлер провозгласил пусть и национал, но социализм. Был принят закон о единстве партии и государства. Для меня было откровением узнать, например, что медицинская помощь и лекарства при Гитлере стали бесплатными.
С Рольфом у меня сложились несколько более тесные отношения, чем с остальными. Оказалось, что у нас есть общее увлечение - филателия. Здесь я пока замечу, что именно с коллекции почтовых марок у меня началось постепенное осознание общности судеб России и Германии. С марок может быть потому, что они, являясь атрибутами государственности, представляют страну идеологически и пропагандистски значительно более образно, чем, скажем, те же деньги. Сближению с Рольфом способствовала также поездка в Ленинград его жены Моники (они незадолго до этого поженились), так что мы познакомились уже семьями. В моей библиотеке с тех пор хранится подаренная ими книга "Der Atem des Meeres". И еще остался рецепт приготовления настоящего немецкого кофе. Любопытно, что узнав мой любимый вариант, кофе с лимоном, они назвали его "кофе по-русски".
Свободное копирование
