28/III
«В ОДНОМ ГОРОДЕ»
Мрак на душе…
Мрак на сердце…
Почему-то вспомнился Тарханов[1]… Это было на вечере Горького. Мы с ним стояли на выходе. Припал он мне на грудь головой и со стоном сказал: «Тоска какая!» Ужель предсмертная?
На труппе, говорят, протестовали против назначения меня на роль Верейского (в «Законе чести»[2] Штейна), так как с советскими ролями я-де не в ладу. Согласились, в виде страховки, назначив мне помощь в лице Темякова[3].