Стой и тренируй - 6

Фото: Диана Таулер и Бернард Форд

Обычно успех, впрочем, и неудачу спортсмена связывают с именем тренера. Упоминается и хореограф. По существу же результат, достигнутый спортсменом, — плод усилий нескольких специалистов, готовивших его.

Объективно тренер — человек, который отвечает за результат, он капитан, это он должен контролировать тренировочный процесс. Поэтому не без его участия проходит подбор других воспитателей спортсменов. Я за распределение обязанностей. Я сама ищу специалистов, которые разбираются в своем деле не хуже, чем я в своем. Тут мой опыт, моя интуиция подсказывают мне, как поступить. Я, например, убедилась, что методика Леонида Моисеевича Райцина дает хорошие результаты в общефизической подготовке, и попросила его взять моих спортсменов под свою опеку. Он с ними и работает. В его отсутствие я провожу тренировки по его планам.

В коллективе фигуристов есть специалист, который при огромной его значимости обычно остается в тени, — второй тренер. Он, как правило, работает с юниорами. Такое распределение оправдано тем, что юниоры танцуют свои шесть танцев, взрослые — свои. И вообще это работа на разных уровнях мастерства. Все логично, но с человеческой точки зрения справедливо ли это? Второй тренер, потратив уйму труда, умения, терпения, подводит юниоров к порогу большого спорта и передаст его другому тренеру. А сам опять берет зеленых новичков и начинает все заново. Геннадий Аккерман, с которым я работаю в ЦСКА все годы, имеет тренерский стаж больший, чем у меня. Он бывший фигурист, не сделавший, в отличие от меня, имени в спорте. Но разве это может быть препятствием для тренерского честолюбия? Я это понимаю. Мне нелегко принимать такое положение, когда все лучшие его ученики попадают ко мне. У нас с Геннадием Аккерманом были разные периоды в работе. Были бурные выяснения отношений, ссоры, споры, но наряду со всем этим в нашем деловом сотрудничестве всегда сохранялось то, что очень ценю, — доверие, искренность, бескорыстие.

В нашем небольшом коллективе связи настолько тесные, что, помимо профессионального умения, существенную роль в работе играют и человеческие качества каждого. Мы так подолгу бываем вместе, такие порой драматические события переживаем сообща, что ни о каком независимом существовании и говорить не приходится. И здесь простая совместимость — уже хорошо. А если что-то большее, то прекрасно! Но, как показывает жизнь, даже и давние, даже дружеские связи не выдерживают испытания на прочность в ситуациях непростых, а в большом спорте все непросто. Поэтому я считаю большим везением, когда собирается коллектив единомышленников. 

Я могу только радоваться, если класс ведет опытный и. умелый педагог-хореограф. Но я несу урон и моральный и по существу, если специалист, работающий в группе, занимается не своим делом, а моим. Дело тут не в амбиции, не в ревности, хотя это чувство мне знакомо. Тренер должен держать нити управления в своих руках, он отвечает за готовность спортсмена к стартам. Плохо, если между ним и спортсменом становится еще кто-то. Беда, если люди, принимающие участие в подготовке, теряют объективность под влиянием горячих чувств к ученикам. Правду своим любимцам они говорят редко, это не в духе таких отношений. Зато очень часто повторяют: «Ты лучше всех!» В конце концов это может привести к тому, что спортсмен теряет чувство реальности.

Очень поучительна история Норберта Шрама. Он был обманут — обманут теми, кто вел его, и обманут судьями. У него была не лучшая обязательная программа, но ему ставили довольно приличные оценки — авансом, за то, что у него хорошая произвольная программа, за то, что он прекрасный фигурист. С низкими оценками за школу он бы не попал в группу сильнейших. Шрам должен был понимать, что школа у него отстает и что ему надо над этим работать. А он уверовал в свое превосходство, полагал, что к нему, всеобщему любимцу, вечно будут снисходительны. Когда же в Оттаве на чемпионате мира ему выставили баллы, которые он заслужил, Шрам демонстративно покинул каток, хлопнув, что называется, дверью. Долгое время ему завышали оценки, пока не появились фигуристы, не уступающие ему в произвольной программе, и не стало нужды его специально вытягивать. Наставники Шрама упустили момент, когда ему можно было еще помочь...

Коллектив единомышленников, как я сказала, большое везение. В отношении же подбора учеников я такого понятия, как везение, не признаю. Если что-то у них не получается, это не только их вина, но и моя. В чем-то, значит, я просчиталась. Это же наша общая работа. Никогда, ни вслух, ни мысленно, я не произносила: «Я в них столько вложила, а они не оправдали надежд». Такие сентенции лишены смысла. Идеальных учеников не бывает. Даже если спортсмен талантлив, все понимает с полуслова, у него все равно могут быть недостатки; допустим, нет выносливости или желания трудиться. Каждый тренер ценит то качество в учениках, которое ему больше импонирует. Одному важнее всего талант, другому — порядочность, третьему — внешние данные.

Есть свойства личности спортсмена, которые представляются мне если не гарантией, то необходимым условием для настоящего успеха. Прежде всего — фанатичное отношение к делу. Даже если ты сегодня последний раз выступаешь, ты и сегодня должен заниматься и тренироваться. Если ты дашь себе послабление, если чему-то уделишь меньше внимания, последствия не замедлят сказаться.

Второе — пытливость, стремление к знанию. Низкий интеллект при отличных физических данных до какого-то периода может, но проявляться как препятствие в формировании спортсмена. Информация, которую он получает за годы тренировок, настолько велика (и он ее всю перерабатывает), что его теоретические знания со временем становятся равными знаниям тренера. Если спортсмен пытлив и умен, он идет дальше. И тренер уже играет другую роль: он занимается корректированием и контролем. Он уже не столько учитель, сколько друг и соратник. А если спортсмен не обладает способностью познавать, анализировать, отсутствует потребность учиться, то при некотором истощении природных дарований, при изменении фигуры, веса оказывается вдруг, что в спорте дальше ему делать нечего... Конечно, тренер может взять все на себя — отодвинет все дела на задний план, забросит других учеников и будет тащить этот тяжкий груз до тех пор, пока все само себя не изживет. Такие примеры я знаю. Тренер искусственно конструирует тот образ, который видит зритель. Но симпатии у зрителя может вызвать только гармония физическая и духовная.