Фото: С Наташей Анненко и Генрихом Сретенским работать легко. Они все понимают и на все откликаются. Если танец «попадает» точно на амплуа Наташи, ее тогда никто не перетанцует. Ее эмоции очень искренние.
Существует такая закономерность: чем легче было спортсмену в юниорстве, тем труднее ему среди взрослых. Больше требуется волевой закалки — конкуренция несравненно выше, а отличившийся юниор уже сознает себя величиной. Многое зависит от новой обстановки: если это сильная группа, легко можно сникнуть, затеряться. На безрыбье легче выдвинуться, но труднее вырасти. Велика роль случая. Предусмотреть все невозможно.
Не смогла я предусмотреть того, что произошло с одной из моих пар — Ботановой и Соловьевым. Я им дала все, что могла. Результаты были: они стали чемпионами мира среди юниоров, вошли в основной состав сборной СССР среди взрослых. И остановились. Ребята не поняли, что в двадцать лет не решают свои проблемы так, как их решают в детском и юниорском возрасте. Они не поняли, что в двадцать лет выступают уже в другом качестве, более профессионально подходят к своей работе. Из-за нерешенных спортивных проблем они проиграли своим товарищам Анненко и Сретенскому, которые у нас в группе были вторым номером. С этим моральным поражением они по смогли справиться. Не смогла помочь им и я.
В поисках выхода из положения они прибегли к средству, которое часто выбирают спортсмены, потерявшие уверенность в себе, — перешли в другое общество, к другому тренеру. Сам по себе переход — дело обычное в спорте. Я сама переходила, ко мне приходили. Но в данном случае это была попытка убежать от тяжелой, честной работы. Можно добиться временного успеха за счет какого-то интересного танца но, чтобы закрепиться на Олимпе, нужно работать.
Когда я взялась тренировать Моисееву и Миненкова, которые уже были чемпионами мира, я прекрасно понимала, что не постановкой нового танца я смогу удовлетворить их запросы. Просто новый танец, который поставила не Тарасова, а Пахомова, балетмейстер с другим мышлением, — этого им будет мало. Нужно изменить характер работы, придумать что-то такое, что увлекло бы, заинтересовало их, позволило выявить нераскрытые возможности. Если спортсмены, год от года осваивая новые танцы, остаются с тем же багажом, техническим и эстетическим, — это таперство, даже если внешне все прекрасно и результаты хорошие.
Я постоянно стою перед дилеммой: сделать ли программу, которую спортсменам хочется исполнять, или такую, которая им нужна в данный момент? Убеждена, что буду честна перед учениками и перед собой только в том случае, если буду их готовить профессионально, готовить широко и всесторонне. Если же выяснится, что они чего-то делать не умеют, это минус мне как тренеру. Я должна им делать программы такие, чтоб они на них учились. Это мое профессиональное кредо. А на каком они будут месте, это уже другой вопрос.
Мне конечно же, далеко не безразличен их успех. Может быть, здесь мне не хватает кое-каких качеств, которыми должен обладать тренер спортсменов высокого класса? Иногда я чувствую себя виноватой: как бы качественно я ни готовила спортсменов, какие бы задачи ни ставила на будущее, результат-то должен быть сейчас, а не потом. Это противоречивая ситуация и противоречиво мое душевное состояние. Может, я чересчур усложняю задачу? Я очень близка в этом отношении к концепции Жука. Он не гонится за сиюминутным успехом. Но у него одиночники и парники, своя специфика, иной характер работы. А в танцах можно выигрывать, не умея хорошо выполнять кросс-ролл и демонстрируя вкус, далекий от безупречного.
Мне кажется, что если бы я отступилась под давлением практических соображений от своих взглядов, ничего толкового из этого все равно бы не получилось. Решить большие задачи можно только в том случае, если мои ученики разделят мои взгляды и мой максимализм, доверятся мне и запасутся терпением. Именно терпения не хватило некоторым моим ученикам.
Свободное копирование
