24 мая. Отправился к баронессе Эдите Федоровне Раден по телеграмме Аксакова И. С, данной накануне на московскую мою квартиру. Но приехал в Москву ранее и потому завернул посмотреть картины Верещагина. Сильный мастер в освещении и в реальной правде. Вид Кремля ординарен. Но лучше всего поп и полковой дьячок, служащий панихиду в поле побоища. Они, как живые, поют и читают. Затем в Кремль, но не пускают. Я телеграмму показываю. Пропустили только пешком, извозчика отправил к Троицким воротам. Ровно в 8 на 3 подъезд Кавалерских корпусов. Спрашиваю. Камер-лакей отвечает, что баронесса на обеде. Выше поднимаюсь, спрашиваю — на обеде, скоро окончится. Прихожу к ее номеру. Лакей спрашивает фамилию и говорит, что баронесса у Нарышкиной Александры Николаевны. Пошел доложить. Пожалуйте. Вынимаю брошюру о Преображенском. Вхожу. Встречает у двери. Дожидалась. Очень любезна, ведет в гостиную, рекомендуя Чичерину, урожденную, подле которой на диване сидит головниха Чичерина. Значит, все люди знакомые. Пошла беседа. Сколько лет не видались. Говорю баронессе, что 25 лет, а с 55-го года 28 лет. Разговор о педагогах, коих всех осудили. Нарышкина, кажется, Михайлова не жалует. Против Фребеля. Нарышкина указала баронессе, что и я, Забелин, против Фребеля. Но в. к. Екатерина Михайловна за Фребеля. Учат много, толку никакого. Фребель же вынимает душу и самостоятельность у характера. Потом о русском народе, о его нечистоплотности, клопах, тараканах, грязи. Распространялась особенно головниха и Нарышкина: сейчас что же может выйти из нашего народа, куда он годится. Ну, говорят: защищайте. Я защитил — вологодских, рассказав, что у них двухэтажные дворы и т. д. Говорил, что зло от воспитания семьи. Я сравнивал немецкую семью у колонистов и нашел, что немец обращается с ребенком, как с самостоятельным лицом, а у нас пасутся, как поросята, утки. Относительно чистоты говорил, что на юге мел играет цивилизующую роль. Я говорю, что защищать надо долго и много говорить. Распущенность нравов тоже, говорю, от семьи, указал на немцев, где есть дисциплина. Потом вообще о преподавании педагогов. Баронесса говорит, вот мы бы с вами составили отличную программу. Я рассказал, как обучал детей наизусть грамматике Востокова. Спросила о дочерях — замужем ли. Нет, у себя оставил. Что ж, учительствуют? Нет, мне помогают, корректура и пр.
Докладывают: Константин Карлович Грот. Входит (завитой?) господин. Критиковали. Зачем женские институты помещены были на хорах во время бала в Дворянском собрание. Глупо. Но государыня желала гарнитуру на хорах. О Гедеонове Иване Михайловиче, что он ослеп и ничего не видит, а все служит, а кого на его место? Это в Человеколюбивом обществе. Потом об обществе 34 года, у коего {Имеется в виду казна общества.}, говорят, до 500 тысяч, но никакого контроля. Потом явился Аксаков и при здорованье с Раден заметил, указывая на меня, наконец, т. е. я явился. Нарышкина не раз примолвила, что Раден все мечтала меня видеть. В половине 10 явился Победоносцев без доклада. Говорил о генерал-губернаторе, что в храм никого не пускает, что он вел с ним глухую борьбу, что хочет в храме, чтоб была перед государем пустота вокруг, где он будет стоять, что на хоры надо бы пустить дам в русских нарядах, воспитанниц из института (так и повелено), что купцы негодуют за то, что никого не хотят пустить и пр. Все критика. И все критикуют, т. е. пересуживают, а все сами же ведь делают всякое неподобное. Это общее. Раден была в Донском и мое же "Описание" принесла оттуда. Оно и лежало на рояле. Выпил две чашки чаю. Угощали конфетами. Прощаюсь. До свидания, теперь уже ни через 28 лет, ни через 8 лет, как говорит Нарышкина. Очень любезна. Когда появился Грот, я, было, поднялся уйти. Нарышкина захохотала: Да что вы это? Посидите. Вероятно, показалось смешно, что я прячусь. Головниха ушла после Грота и тоже говорит: когда увидимся. А прежде — что вы пропали у Станкевича. "Заработался я",— говорю. Раден заявляла, между прочим, что желала бы остаться в Москве. При прощаньи я как-то случайно сказал ей, что живу на даче, за 10 верст. Извинялась и благодарила, что я прибыл.
Свободное копирование
