1883 г.
18 мая. Барсов прислал отношение к попечителю о выдаче долгов в типографию по 3 счетам. Написал кой-как на бланке и No выставил сбоку, как на паспортах. Пишет, что типография хочет идти на суд. Еще бы, с января не уплачено. Я рассвирепел от этого безобразия. Пишет еще, что надо варить дело о субсидии. Думал, что все готово.
20 мая. Пятница. Прихожу. Долги уплачены типографии. Дело о субсидии. Оказалось ничего нет. То, что читано в Обществе {Общество истории и древностей российских.} в ноябре — чувствительные фразы и никакого дела. Я говорю, надо краткую деловую записку. Оказалось, что мы оба не знаем, сколько получает Общество. Он предлагает к министру Делянову и к (министру) финансов. Я говорю, зачем к финансам. Надо бы, говорит, к Делянову еще тогда, как приехал Бычков и писал, чтобы Иван Егорович побывал у того и другого министра. А письма мне не сообщил, и до сего часа я не ведал, что Бычков советовал, чтобы я ходил к министру. Говорю, покажите письмо. Стал искать и не нашел. От всего этого безобразия чувствую себя угнетенным донельзя. А он примолвил, кто-то приезжал из Киева, и Иконников жалуется, что мы Забелина в доктора выбрали и доклад составили, а он, как стал председателем, и знать Иконникова не хочет. Вы, говорит, сделали неловкость. Надо поправить. Я говорю, что опасался предлагать, а ну как провалят, как Брикнера. Такое угнетение я почувствовал, что мочи нет. Вот попал, как кур во щи.
Согласились 23 мая идти к министрам подать записки. Зашел того же 20 к Победоносцеву. Не застал. Отдал "Преображенское" и записался "Забелин" только. После, раскаялся, что это сделал, боялся, что книжку не подадут.
Дома нахожу письмо Сапожникова от 18 мая, весьма важный документ о безобразии Барсова.
Свободное копирование
