14 мая. Вырвал зуб, страдал всю ночь и в заседание не пошел, сказавши, что не могу и что вопросы до меня не относятся.
15 мая. Сижу и пишу о Меншиковой башне. Является В. Е. Румянцев в карете Уварова и говорит, что собрались и ожидают меня. Говорю: "Вы приводите меня в смущение". Поехал. Уваров, Кругликов, Брюзгин, Румянцев, Шервуд, Семенов, Зеленой и я. Предисловие генерала состояло в том, что наши археологические поправки могут идти в бесконечность, что дело вкуса решить невозможно и затребовал, чтобы мы указали чем заменять. Все это слова Шервуда. Генерал с ним уже наговорился. Я говорю: "Наша сила в отрицании только". Ответ: "К чему же это поведет? Это будет бесконечно". Я говорю: "Если б я знал чем заменить и как сделать, я бы подал на конкурс". Потом, в другой раз я сказал: "Если б я знал, как сделать, я бы 10000 взял с вашего высокопреосвященства и дело бы окончилось". Указали, какие надобны перемены. Шервуд восхвалил себя превыше небес, ни с кем в уровень себя не поставил. Говорит: "И. Е. Забелин обработал деревянное зодчество в совершенстве. Каменным никто не занимался. Я только его разработал. Никто этого дела не делал доселе. Вся публика признает мой доклад совершенством. Сколько я писем получил!"
Смысл всего заседания был таков, что фантаст запрятал за пояс археологов. Они выставлены притязательными без всяких оснований, помехою для дела. Все, и генерал стояли за фантаста, а мы, археологи, играли роль зайцев, за которыми гоняли. Я говорил: "Не одобряю двух башен по сторонам, идея готическая. Не одобряю наддверного украшения или покрытий тремя башнями, ибо оно загораживает лицо здания. Фасад фантастический, частично готический". Решено сделать их строителям с исправлением. При чем находится археология — не понимаю. Зеленой в конце отозвал меня к окну и сказал, взялся ли я за дело. Я говорю: "Взялся и думаю только как его сделать". "Ну, так мы устроим (плату то есть) и прощайте". "Сами не знают, что хотят",— сказала дочь Шервуда Станкевичам, передавая об отцовском проекте, когда его не признали годным к удовлетворению. Это передал мне Кетчер 29 мая в Семик, когда обедал у Пикулина.
Свободное копирование
