Дневники - 112

   4 октября. Просил Соловьева, но он не взялся ходатайствовать и рассказал, что науке везде трудно у нас. Оболенского, если переменят, то еще хуже будет. Я, говорит, всякой перемены боюсь. (После, в ноябре, он говорил мне, что сказывал об этом Строганову, которому я хотел писать, но потом махнул рукой, заметив, что ничего не выйдет.) Строганов будто бы живое участие принял, обещался поговорить с Адлербергом[1]. Что из этого выйдет — не известно.