Прибытие в Берген "Авроры" и крещение лесовоза - 1

Прибытие в Берген "Авроры" и крещение лесовоза

17 июля. Берген.

 Я здесь по важному и радостному делу: первый приход советского военного судна в норвежские воды. Это большое политическое событие в Норвегии, им заняты все умы. И для нас важно, чтобы все прошло строго точно по ритуалу и оставило хороший след в памяти населения.

 Пришло наше военно-учебное судно "Аврора". Наше любимое историческое судно. И когда я говорю слово "Аврора", у меня всегда сильнее бьется сердце.

 Симпатичный, подтянутый по-военному командир "Авроры" Бологое приезжал ко мне с рапортом. Принимала стоя и тоже невольно вытянулась и руки по швам. Потом сели, поговорили: как был переход, как намечен церемониал, кому надо сделать визиты и проч. Затем началось: Ковалевский в качестве нашего консула первый выехал на "Аврору". Ему салютовали столько, сколько положено. Потом прислали бот за мной. Мне салютовали с нашего судна, с "Авроры", и мое сердце билось от волнения и радости. Бот подошел к трапу, и моряки со всех сторон окружили меня, оказалось несколько старых знакомых, но вообще все молодежь.

 Экипаж уже выстроен был на палубе, и я в сопровождении командира Болотова и старших офицеров обошла выстроившуюся вдоль бортов команду. Очень неудобно женщине отвечать, когда козыряют, или принимать рапорт. Как только я с трапа вступила на судно, мне отдали рапорт по судну. Что делать?

 Я поблагодарила, пожав руку рапортовавшему товарищу. Но уже идти вдоль строя и здороваться было проще, это я уже делала раньше во время гражданской войны: "От имени советского правительства приветствую вас, товарищи-краснофлотцы героической "Авроры", с вашим приходом в норвежские воды".

 Моряки отвечали весело и дружно, с интересом разглядывая своего необычного "начальника". Потом осмотр всего судна, включая кухни и топки. Конечно, образцовая чистота, и у моряков чистые постели, а не гамаки. Снова на палубу, и с рубки корабля надо сделать доклад. Весь экипаж собрался на палубе, а я все вспоминаю 17-й год и волнуюсь. Балтфлотцев тех дней я хорошо знала, а эти молодые, хорошо одетые моряки с их ожидающими лицами, я их еще не чувствую, не знаю. Найду ли правильный тон, дойдет ли до них то, что я говорю?

 От волнения и отвычки говорить, голос не сразу звучит "кругло и легко". Но осваиваюсь и, как только рассказываю о 17-м годе и геройстве балтийцев в борьбе за власть советов, уже вполне владею собой и голосом. Бологое сияет, пожимая мне руку: "Вы сказали именно то, что надо было". Мне придется наградить двух моряков орденом "Красного Знамени". Заходим в кают-компанию, и пора на берег.

 Погода держалась чудесная, но когда стала сходить с трапа, чувствую, качает. Как бы спрыгнуть в бот, а не в воду. Но моряки ловко подсадили в бот. Все довольны, благодарят. Провожают криками "ура", зовут на вечер самодеятельности. И снова слышу знакомые слова: "Коллонтай — она наша, балтийцев". Бологов провожает до гостиницы и говорит, что все сошло "на большой палец с присыпкой". Я и не заметила, что был киносъемщик, и мне обещали фильм.

 Наши моряки гуляют по Бергену группками. Такие они красивые, сильные, дисциплинированные, хорошо одеты и ведут себя безукоризненно. Газеты сегодня отмечают, что русские моряки выгодно отличаются от моряков других военных судов, заходивших в Берген. Ни драк, ни пьянства. "Большевики побили рекорд дисциплины", — это пишут даже правые газеты.

 Бергенские отделения профсоюзов организовали встречу нашим морякам в народном парке с угощением и музыкой. Наши пели хором, и норвежцы были в восторге.

 Вчера публику пускали на осмотр судна. Была масса народу. И по городу только и разговору, что о русских моряках. Но норвежские девушки в обиде, они привыкли, что с приходом иностранных судов всегда завязываются у девушек романы с моряками. А русские, хотя и поглядывают на хорошеньких, стройных норвежских девушек, а не пытаются за ними ухаживать. Неужели у вас в России мужчины все такие "моральные"? Тогда не интересно туда ехать", — говорили мне служащие-девушки и в гостинице, и в конторе Бергенского общества.

 Сегодня "Аврора" отплывает.

 А у нас на очереди другой важный церемониал в Бергене: спуск с верфи и крещение первого судна, построенного для СССР и Норвегии. Судно построено для лесоперевозок смешанной компанией "Руссо-Норзе" — осуществление заданий и планов Красина. Я еще никогда не видала спуска судов и не крестила их, и потому во мне трепет ожидания. И в этом случае имеется установленный церемониал.

 Ко мне в гостиницу с утра приехали директора Лемкуль и Томас Фальк, чтобы посвятить меня в ход церемониала. Лесовоз построен на верфи "Лаксевог" в бергенской гавани. На спуск судна приглашено все правление бергенского общества, мэр города и другие чины городского самоуправления, конечно, инженеры-строители и рабочие. В назначенный момент мне передадут бутылку шампанского, и я ее должна буду бросить так, чтобы она разбилась о борт лесовоза. — "Вот этого я боюсь, вдруг бутылка не разобьется или попадет в воду?" — говорю я директорам, скрывая свое смущение за смехом.

 Но Лемкуль меня успокаивает, что все предусмотрено. Разбивая бутылку я должна сказать по-норвежски, что новое судно будет носить имя "Вага" и что я желаю ему благоприятного и счастливого плавания. "А после спуска судна, прошу вас и консула Ковалевского на обед ко мне", — заканчивает Лемкуль.