28 февраля.
Сегодня у меня был, кажется, плодотворный разговор с Эсмарком. Ведь и кабинет в тупике и в глупейшем положении. Эсмарк очень хочет найти выход и не порвать отношений с нами. Сегодня он сказал: "Не могу понять, что Москва видит неприемлемого в формулировке пункта о торговом договоре на основе благоприятствования. Господин Литвинов не дипломат по профессии (pas de la carri?re), но господин Чичерин должен же знать, что такая формулировка есть общая и к тому же ни к чему конкретному не обязывающая редакция. Скорее мы, Норвегия, можем быть не удовлетворены такой общей (vague) формулировкой. Она конкретно и на практике ничего нам не дает".
Я ухватилась за эту фразу. Если такая формулировка ничего конкретного не обещает, что сами норвежцы констатируют, то нельзя ли это указать прямо в письменной форме?
После возражений Эсмарка и моих новых разъяснений, что мы избегаем слово "благоприятствование" как прецедент при переговорах с Англией, в особенности в вопросах торговли и морского транспорта, я предложила Эсмарку обмен секретными нотами (соответственно только что полученной директиве Литвинова), разъясняющим форму благоприятствования, как мы ее толкуем, и получаем подтверждение министерства иностранных дел на наше толкование.
Вызвала Транмеля, рассказала положение вещей, напирая на конкуренцию Англии в пункте благоприятствования, и просила успокоить Рабочую партию, что мы найдем выход, и прессу, чтобы не трогала этого вопроса.
Транмель был у Мишеле, чтобы уговорить его не вносить вопрос на стортинг. Кабинет все равно решено свалить, но не на этом вопросе.
Свободное копирование
