Время от времени в беспокойную полярную жизнь вторгаются трагические события, которые оставляют в сердцах людей незаживаемые душевные раны. Я имею в виду несчастные случаи, которые часто влекут за собой человеческие жертвы. О некоторых из них я расскажу ниже, а пока я хотел бы заострить внимание на некоторой феноменальности этих несчастных случаев.
На Шпицберген зимой 1991 года прилетал один архангельский ученый, который уже давно занимался проблемой несчастных случаев на Севере. Обобщая статистику таких случаев, включая и многочисленные производственные травмы полярников, он на основе последних научных достижений пришел к сенсационным выводам. Согласно этому ученому, количество несчастных случаев находится в прямой зависимости от погодных условий и магнитных явлений. Эти выводы настолько серьезно затрагивали хозяйственную деятельность человека на архипелаге, что как советская, так и норвежская администрация, проявив удивительное единодушие, отказались от услуг ученого и запретили ему публиковать свои выводы.
Я помню, что в столе у главного инженера «Арктикугля» в Пирамиде лежала статистика производственных травм и несчастных случаев, имевших место в советских поселках за несколько лет. Список был довольно длинным, и большинство несчастных случаев действительно имело место в период наибольшей магнитной активности над архипелагом, совпадавший с зимними месяцами.
Некоторые явления на Шпицбергене можно отнести к разряду парадоксов и чудесам света одновременно. Ну взять, к примеру, теплично-животноводческий комплексы в Баренцбурге или в Пирамиде, единственные в своем роде в этих широтах. Завезенные по инициативе того же Н. А. Гнилорыбова, породистые бычки и буренки дали местное шпицбергенское потомство и худо-бедно, но кормят жителей поселков мясными и молочными продуктами. Свиньи тоже безропотно несут предназначенный им богом крест. Куры исправно несут яйца, а в теплицах выращиваются свежая зелень, огурцы, помидоры и цветы к 8 марта. Для развлечения в Пирамиде держат даже жеребца по имени Директор, что часто используется в качестве повода для шуток в адрес директора рудника Августа Петровича.[1] Естественно, все корма завозятся с материка, и говорить о какой-либо рентабельности шпицбергенских рудников и треста «Арктикуголь» бессмысленно. Север без дотаций жить пока не может.
Странно иногда было слышать, проходя звездной полярной ночью вдоль поселка, доносящиеся со скотного двора, названного каким-то остроумом «Скотланд-Ярдом», мычание коровы или кудахтанье курицы. Так и хотелось ущипнуть себя за ляжку, чтобы убедиться, что все это не снится, что ты не идешь по деревенской улице на рязанщине или тамбовщине, а вышел подышать воздухом вдоль Грен-фьорда, что на Грумантщине!
Никто из специалистов по-настоящему не вникал еще в такой шпицбергенский феномен, как условия вегетации на архипелаге. Дело в том, что сильная магнитная активность каким-то странным образом сказывается на всем живом: цветы, если дать им в полярную ночь подсветку, быстро — почти в два раза быстрее, чем на материке — растут и достигают необыкновенно крупных размеров; родившиеся в Баренцбурге бычки и коровы в шестимесячном возрасте достигают размеров своих двух-трехлетних собратьев на Большой Земле. Отелы для коров проходят очень сложно, поскольку уже в утробе телята необычайно крупные. Выведенная из привезенных с материка обычных яиц куриная порода отличается кроме размеров удивительной красотой: как у кур, так и у петухов головы украшает необычайно стильный убор, состоящий из длинных и густых, словно страусиновых, перьев. Старожилы Баренцбурга рассказывали, что женщины, страдавшие бездетностью, в первый же год беременели на архипелаге и рожали здоровых детей.
И «Скотланд-Ярд» и теплица были главным туристическим аттракционом в советских поселках, и администрация рудника непременно показывала их любопытствующим норвежским делегациям, недостатка в которых, кстати, никогда не было.
Свободное копирование
