…Гордиевский появился в Лондоне в тот самый момент, когда между обеими странами в самом разгаре была т. н. визовая война. По окончании командировки с берегов Темзы исправно возвращались на родину сотрудники резидентуры, а на замену им никто на этих же берегах не появлялся, потому что англичане не выдавали им визу. При этом «меткость стрельбы» была изумительной, потому что пораженными оставались только мишени ПІТ КГБ, остальные же службы и ведомства осуществляли замену своих сотрудников планово и почти беспроблемно.
Дошла очередь и до резидента. Центр долго тянул с его заменой, но момент все-таки наступил. Резидент вернулся в Москву, а его кандидату на замену в визе было отказано. Тогда Центр тщательно «прошерстил» свои кадры и сделал новый заход, послав на визу совершено нерасшифрованного полковника, но результат был тот же. Нашли третьего, четвертого, но англичане стояли на своем и упорно не пускали «козла» в свой огород.
В лондонской резидентуре уже никого из старших сотрудников не оставалось. Кроме Гордиевского.
И тогда Центр пришел к естественному решению назначить резидентом его, уже «сидевшего» в стране. Слух об этом назначении мгновенно распространился в компетентных кругах, и я тоже узнал, что Олег Антонович скоро должен был появиться в Москве для официального утверждения в статусе руководителя одной из самых престижных и важных точек разведки. Признаться, несмотря на многие положительные деловые качества Гордиевского, я считал, что в руководители такой ответственной загранточки он подходил мало. Он хорош был как кабинетный работник, но опыта вербовочной работы не имел, с людьми был слишком сух и формален.
…Он некоторое время стоял передо мной, улыбаясь своей характерной «земноводной» улыбкой, а потом все-таки закрыл за собой дверь, приглашая меня на короткий разговор.
— Слушай, — начал он, — я сейчас в беседе с шефом узнал, что ты едешь резидентом в Баренцбург.
— Да, это так.
— Поздравляю. Я постарался охарактеризовать тебя с самой лучшей стороны. Сказал, что Шпицберген — это не тот масштаб для такого грамотного, способного и вообще перспективного работника.
Гордиевский всегда отличался распространением неумеренных и довольно фальшиво звучавших комплиментов в присутствии самого адресата.
— Спасибо. Как ты сам-то?
— Я приехал на пару недель на утверждение.
— Ты молодец. Такое назначение ко многому обязывает. От души поздравляю.
— Спасибо. Надо было бы как-нибудь встретиться, поболтать.
— Нет проблем. Звони, как будешь свободен.
— Отлично. Ну, я побежал, мне еще надо заскочить кое-куда.
— Конечно, конечно.
Мы обменялись домашними телефонами, Гордиевский ушел, а я открыл дверь и пошел на беседу к начальнику.
Прошел примерно месяц с того времени, как я встретил Гордиевского, но он мне так и не позвонил. Признаться, я не горел желанием встречаться с ним в интимной обстановке — слишком свежи были впечатления от его холодного отношения ко мне в Копенгагене. От своих знакомых я узнал, что дело с назначением его резидентом в Лондон слегка подзатянулось, и ему предложили уйти пока в отпуск, чтобы подправить пошатнувшееся на оперативном поприще здоровье. Для этого всегда оставляли свободные места в подмосковном санатории КГБ в Кратово. Туда он и уехал. Ясно, что позвонить он мне не мог, потому что в Москве его не было.
Свободное копирование
