…Начальство не стало препятствовать моим планам, и я приступил к подготовке командировки на Шпицберген. До отъезда на архипелаг оставался месяц, и, завершая подготовку, я наносил последние визиты руководителям различных заинтересованных в моей будущей работе подразделений.
Майским светлым днем 1986 года, пребывая в сладостно-томительном предвосхищении момента расставания с Большой Землей, я шел по длинному коридору в кабинет моего будущего непосредственного шефа, начальника англо-скандинавского отдела, чтобы получить от него на прощание некоторые «ЦэУ», без которых не обходилась ни одна моя командировка.
Я уже протянул руку, чтобы толкнуть дверь, как рука моя провалилась в пустоту, потому что кто-то тянул дверь на себя. Удержав равновесие, чтобы не упасть на выходящего из кабинета посетителя, я увидел перед собой улыбающегося… Олега Антоновича Гордиевского собственной персоной.
— Боря, привет!
— Привет, Олег. Какими судьбами?
— Да вот приехал в командировку.
Мне было известно, что Гордиевский находился в командировке в Лондоне и что его кандидатура «котировалась» на должность резидента. После завершения своей второй миссии в Копенгагене, длившейся не менее пяти лет, он вернулся в Центр, но «просидел» в Москве не долго и сразу был оформлен в командировку в Великобританию в качестве старшего сотрудника информационного обеспечения лондонской резидентуры.
После Копенгагена Гордиевский развелся со своей женой, с которой прожил более двадцати лет, и женился на другой женщине, с которой познакомился все в том же Копенгагене. Не знаю, что из себя представляла его вторая жена, потому что никогда ее не видел, но в отличие от первой она за короткое время родила ему двух детей. По национальности она, говорят, была азербайджанкой и работала технической сотрудницей европейского отделения ВОЗ[1] в Дании.
Поскольку причина для развода с первой женой была в общем-то уважительной — бездетность, никаких последствий для его служебной карьеры он не имел. Да и вообще Гордиевский считался на службе способным, перспективным и безупречным в моральном отношении работником, так что развал семьи никто не мог поставить ему в упрек.
Между Копенгагеном и Лондоном у нас с Гордиевским было несколько случайных встреч в коридорах или в столовой служебного здания и коротких бесед на безобидные темы типа «как дела — как семья», потом его стажировка перед Лондоном, во время которой он обходил все или почти все подразделения разведки, работающие по данному региону. Не прошел он мимо и нашего управления, из которого, собственно, вышел и в котором его хорошо знали. Приняли в управлении нелегальной разведки стажера гостеприимно, памятуя о его происхождении и работе в прошлом, и по установившейся практике не преминули «загрузить» или «озадачить» на полную катушку. Его подробно посвятили в достаточно пикантные дела конкретных нелегалов и попросили «по старой памяти» помочь в решении некоторых вопросов в Англии.
Никто из отъезжающих никогда от заданий не отказывался, даже если они заведомо казались невыполнимыми. Не отказался от них и Гордиевский. Не могу сказать, как он выполнял свои обязательства перед «родной» нелегальной Службой, но скажу только, что связь с ним для Службы вышла «боком».
Но об этом позже.
Свободное копирование
