Театральные будни
Творческая работа с детьми была интересной и увлекательной. При постановке спектакля «Шоколадная страна» припоминаю такой случай. В роли маленького непослушного медвежонка была Наташа Гусакова, девочка действительно маленькая, кругленькая, певучая. При прохождении сцены, когда Наташе надо было петь призывную песенку «Эй ты, тропочка-дорога! Где ты, теплая берлога? Не хочу я шоколада, мне скорее к маме надо» и т.д. Но длины песни не хватало для прохождения по большой сцене дворца и другим режиссерским переходам, так мы с ней ушли в уголок зала, я тут же досочинила еще один куплет, а она его тут же заучила. Так нам хорошо работалось, что память сохранила этот маленький эпизод, хотя их было по нескольку на каждой репетиции. Помнится и напряженный случай во время представления. Шел спектакль «Сказание про Ваньку Тверского и его дружка Шуршалу-Шебуршалу». Роль Ваньки в том спектакле играл Евгений Невзоров. Обычно он играл роль Шишка. У нас актеры знали все роли и легко подменяли друг друга. Отсутствие кого-либо не было проблемой. Один и тот же актер мог, быстро переодевшись, играть в одном спектакле не одну роль. За музыкальной аппаратурой в качества радиста сидела на этом спектакле всегда я, так как он шел два часа пятнадцать минут и полностью на музыкальном фоне. Музыкальное сопровождение монтировала тоже я, а потому ни один сидящий за пультом не мог сориентироваться, когда что включать, а тем более микшировать звучание. Сложность была еще в том, что исполнители могли где-то замешкаться, и тогда пойдет смешение игрового материала с музыкальным. Магнитофон у нас катушечный «Олимп», здоровый ящик с двумя бобинами, а магнитные ленты с раккордами. Одна катушка плохо закреплялась. И вот во время спектакля эта самая плохо закрепленная катушка слетает со своего штырька и летит прямо мне на грудь. Хорошо, что не на пол и не покатилась в зрительный зал. Тогда спектакль пришлось бы приостановить. А в тот момент действие должны были сопровождать громовой удар, темнота и искры от стробоскопа. Причем таких ударов должно быть три, но каждый отличается по количеству взрывов. И вот мой актер Евгений Невзоров, как он рассказывал, смотрит на меня, сидящую под сценой (с тех пор я работаю только под сценой), и, видя происходящее, продолжает играть.
— Вот, — говорил он, — Гайда Рейнгольдовна схватила катушку. Вот сейчас будет закреплять. Я держу серебряную маковку высоко над головой и говорю... а... вот как... Гайда Рейнгольдовна покрутила до раккордочки, а у меня мысль: а вдруг там запись другая, предыдущая или последующая раккорда? ...А вот как... Смотрю, дает отмашку. Значит, кидаю! Гром, молнии, стробоскоп строчит, рассекая неосвещенное черное пространство сцены светящимися вспышками. Взрыв. Удивляюсь, как только наша руководительница может еще час работать за пультом? Она же сверхчувствительный поэт?
Свободное копирование
