В 1944 году госпитали стали перебираться ближе к фронту. Нам вернули прежнее здание школы. Поначалу пребывание в ней было очень беспокойным. Пока в здании располагался госпиталь, тут развелось такое количество крыс, что во время уроков мы не столько слушали объяснения учителя, сколько наблюдали за крысами, которые шмыгали под ногами. Иногда мы их подкармливали, как и раненые до нас. Санитарные службы города к общей радости скоро решили эту проблему.
В четвертом классе начальной школы мы изучали историю страны еще по довоенным учебникам. На страницах книги помещались портреты Ленина и Сталина, а также выдающихся полководцев Красной Армии. Портреты же Блюхера, Тухачевского, Гамарника были старательно вымараны чернилами, под каждым из них стояла подпись "враг народа". Рядом оставались чистые портреты Фрунзе, Ворошилова, Буденного. Из передач, которые транслировались по черной тарелке, установленной в нашем доме уже на моей памяти, я знал, что "враги народа" - это страшные люди, стремящиеся разрушить нашу счастливую жизнь. Их надо любым способом выявлять, доносить на них, уничтожать их. В школе нам читали книгу о Павлике Морозове, который стал героем потому, что предал отца ради разоблачения банды кулаков.
Родители никогда не говорили при нас, детях, на политические темы. Как сейчас понимаю, они о многом догадывались, но из-за страха репрессий старались не посвящать нас в эти дела. Однажды осенью мы с матерью собирали газеты, чтобы из них нарезать полоски для заклеивания окон на зиму. Газет оказалось мало, и тогда я предложил разрезать для этих целей плакат с изображением Ленина. Мать выхватила из моих рук плакат и сказала: "Никому не говори, что ты хотел сделать, иначе нас всех посадят!"
Только уже будучи взрослым, я узнал, что отец моего двоюродного брата был арестован по доносу за то, что в каком-то разговоре сожалел о невозможности уехать за границу. Утром он ушел на работу и вечером не вернулся домой. Как потом сообщили моей тете, он оказался "врагом народа" и был расстрелян без суда.
Помню, как часто в это же страшное время мать, сидя около дома на скамейке, с тревогой ожидала возвращения отца с работы. Как-то на вопрос проходящей мимо соседки о "делах" мать ответила: "Жду и не знаю, вернется или нет".
Когда началась война, одна из подруг матери в разговоре за столом среди близких людей сказала: "Ну, надеюсь, немцы разберутся с этим преступником". Имя преступника не называлось, но всем было ясно, о ком идет речь. Эту женщину осудили по доносу на 10 лет лагерей. Поскольку ее муж занимал высокое положение в администрации города, ему удалось добиться отбывания женой срока заключения в пределах Красноярской тюрьмы. При этом мужу было поставлено условие, отказаться от жены, что он вынужден был сделать. Правда, детям разрешили видеться с матерью в тюрьме один раз в году.
Говорили, что в заключении эта женщина занималась рукоделием и к 70-летию "великого вождя" вышила его портрет, который просила отправить в подарок. Однако на длительность срока ее заключения этот эпизод никак не повлиял. Она была освобождена лишь после смерти тирана.
Свободное копирование
