Ранним утром одного из слякотных дней начала марта 1971 года в моей квартире раздался телефонный звонок и мне очень тревожным почти плачущим голосом И.П. Бартенев доложил о произошедшем большом ЧП - ночью из части самовольно, но организовано ушло более 250 солдат. По имеющимися у него сведениям они направились пешим ходом в Навои к командованию дивизией с жалобой. Конец зимы и начало весны отличались большим выпадением осадков, лёссовые почвы раскисли настолько, что даже обувь при попадании в поле, сойдя с автодороги или тротуара, присасывалась к образовавшейся грязи настолько, что вытащить ногу удавалось тяжело и чаще без самой обуви. Стало известно, что ушедшая группа солдат выбрала маршрут по возможности самый короткий, не по магистральным и многолюдным дорогам, а по полям и не заходя в кишлаки и посёлки. С момента ухода прошло не менее четырёх часов.
Я выехал на автобазу, поднял её руководство и, обсудив обстановку, решили:
- Командир полка И.П. Бартенев на имеющейся в нашем распоряжении гусеничной танкетке с командиром комендантского взвода выезжает по следам движущейся колоны солдат вдогонку;
- Я, заместитель командира полка по политчасти, несколько офицеров во главе колоны трёхосных автомобилей "ЗИЛ-151" и других, оборудованных для перевозок людей, выезжаем через г. Каттакурган на автодорогу на г. Ингички (городок, выросший на базе полиметаллического месторождения полезных ископаемых). Эта дорога пересекает маршрут передвижения солдат. В один из автомобилей были загружены продукты питания - хлеб, колбаса, консервы, яйца вкрутую, фляжки с чаем.
Наш план оказался удачным. В примерно назначенном нами месте через какое то время показалась ожидаемая группа солдат, уставших и еле передвигавших ногами, на которых налипли килограммы грязи. Догнавший группу командир не смог уговорить зачинщиков отказаться от замысла и они продолжали поход. Я вышёл навстречу головной части колоны и попросил остановиться для разговора. Меня послушались и вся группа собралась вокруг нас, прибывших к ним на встречу. Оказалось, что все ушедшие с военного городка солдаты армянской национальности. Мотивом самовольного ухода явились постоянные и не прекращающиеся издевательства со стороны сержантов, старшин и старослужащих солдат над солдатами первого года службы армянского происхождения, особенно над теми, кто были послабее здоровьем. Солдаты-армяне были рассредоточены по взводам. После довольно продолжительного разговора и приёма предложенного нами завтрака, накал высказываний несколько ослаб. Мне удалось убедить большинство уходящих солдат погрузиться в автомобили и отправиться в свою часть после данного мною обещания, принять самые жесткие меры к обидчикам и недопущению впредь фактов "дедовщины" и национальной розни.
Все вернулись в военный городок, выкупались в душевых, были накормлены обедом и отправились на отдых.
О произошедшем командир части по моему настоянию доложил своему командиру дивизии. Последовало серьёзнейшее расследование комиссией, назначенной командованием дивизии, в результате были выявлены все обстоятельства и причины конкретных фактов, фамилии исполнителей и, что важнее, организаторов систематических издевательств и национальной нетерпимости. Неуставные "принятия присяги", избиение по ночам, унижение человеческих достоинств (первогодки стирали портянки, носки и другие предметы обмундирования старослужащих, бегали за водкой и прочие прислуживания). Главными исполнителями и организаторами были сержанты украинской национальности, очень крепкие физически. Вели они себя открыто вызывающе потому, что доходящие до офицеров факты издевательств не получали дальнейшей огласки и разбирательств. Всё "сходило с рук". Среди солдат армянской национальности были ребята и крепкие, тренированные, могущие постоять за себя. Над ними издеваться избегали. Были попытки от таких ребят защищать малосильных, но дело заканчивалось почти массовыми драками, в которых побеждали не армяне. И такие факты командирами подразделений и дежурными по части офицерами до командования полка, как правило, не доводились, действенных мер не принималось. "Нарыв зрел" и прорвался в организованный побег из части.
Факты "дедовщины" в Советской Армии, особенно в военно-строительных частях, были известны, но в то время не очень широко, замалчивались. Государственные средства массовой информации о таких явлениях не распространялись. О них ходили рассказы и слухи лишь из уст в уста. Удивляли еще и другие обстоятельства и принципы, принятые в органах мобилизации в ряды Советской Армии и распределения мобилизованных по районам прохождения службы. Как правило, мобилизованные в южных и Азиатских Республиках направлялись в северные районы, наоборот, живущие на севере - направлялись в жаркие места. А главный принцип был направить как можно дальше от мест постоянного проживания и привычного образа жизни и климата. Во время моей работы в Уч-Кудуке водителем моей персональной машины был демобилизованный из Армии солдат казахской национальности. Он часто рассказывал о своей службе в Белорусской ССР:
- "Очень тяжело было. Вокруг леса да леса! Ни фига не видно! То ли дело у нас, в Казахстане, куда ни посмотри далеко-далеко степь, простор, всё видно, скачи...!"
В нашей военно-строительной войсковой части не было ни одного солдата узбека или казаха! Почемууу? А вот армян почтим 300 из 900 солдат. Опять же - почемууу?
Свободное копирование
