Утром следующего дня мы с Баклаженко доложили Зарабу Петросовичу о результатах поездки и получили от него указания о поездке с гостями в Ташкент, где нас примут в гостиницу Филиала N 1 института "ПромНИИпроект" (директор А.П. Суворов). Надо показать гостям достопримечательности Ташкента в течение трёх дней и проводить в Москву, билеты на самолёт заказаны и приобретены. В назначенный день и час вылетели из Навои. В Ташкенте нас встретил сотрудник института и на закреплённом за нами микроавтобусе "РАФ" приехали в район расположения ФИЛИАЛА N 1 "ПромНИИпроекта" по улице им. Богдана Хмельницкого. Здесь же были выстроены жилые дома для трудящихся Филиала. В одном из жилых 4-х этажных домов на первом этаже одна трёхкомнатная квартира служила гостиницей. В ней мы и расположились. Гостям о существовании Института не рассказывалось, с его работниками мы не общались. Им объяснили лишь, что здесь есть небольшое представительство Комбината, занимающееся вопросами материально-технического снабжения. В большинстве районов центра Ташкента шли интенсивные работы по строительству новых жилых и административных зданий на месте разрушенных землетрясением (а больше танками и спецстроительной техникой) строений и мы выбирали маршруты осмотра, в основном, в районе старого города, где были и сооружения прошлых веков, и старый большой городской рынок с местной экзотикой, чайханы, места продажи узбекских национальных кушаний - шурпа, манты, самса, шашлыки (отличающиеся от кавказских), сладости. Очень красочно выглядели и торговые ряды с овощами и фруктами. Многочисленные покупатели, продавцы, просто шатающиеся были в национальных одеждах (даже в жару в стеганых халатах-чапанах), изредка можно было увидеть и женщин в чадре. Гости восхищались, много фотографировались. Конечно, и кормили мы гостей в "ресторанчиках" с местным колоритом. Оплачивали расходы мы, сопровождающие, на что нам выдали в подотчёт аванс. Проехали мы места эпицентра произошедшего в прошлом году землетрясения. Предыдущий от отъезда день провели в зоне отдыха на "Ташкентском море", искусственном сооружении на реке Ангрен, предназначенном для сезонного регулирования стока вод бассейна реки, используемых для орошения сельхозугодий Приташкентской долины, и правый берег которого был благоустроен для купаний (пляжи, зонтики, торговые точки и т.п.). Правда, не было душевых, не хватало ещё зелёных насаждений, да и сервис желал быть значительно лучшим. Как бы то не было, день провели хорошо, провизия и спиртные были с собой и в достаточном количестве. Гости были довольны и по приезду в гостиницу, после приёма душа крепко спали до утра следующего дня. А это уже был день отлёта гостей в Москву. По расписанию рейс их отлетал, насколько помню, в 16 или 17 часов по местному времени. Решили выехать в аэропорт пораньше, имея ввиду там в ресторане пообедать и заранее зарегистрировать отъезжающих. Так и сделали. Ресторан в здании аэропорта был на втором этаже. Большой, не плохо оформленный обеденный зал, много посадочных мест и удивительно мало посетителей в это время. Начали заказывать обед и один из Чешских гостей заявляет, что обед они, гости, дают за свой счёт и в честь нас, меня и Баклаженко, в благодарность за всё нами сделанное для их, членов делегации, весьма успешного пребывания в Комбинате и полного удовлетворения всех запросов. Как потом нам объяснил кто то из гостей, они не израсходовали до этого момента ни копейки из выданной им Советской валюты. Гости заказали очень обильный обед из многих блюд, значительно больше возможностей освоить объём выпивки, все виды фруктов, имевшихся в это время в меню. Обед продолжался часа три, много тостов. Получили мы, сопровождающие, устное приглашение на посещение Чехословакии и заверение о письменном подтверждении этого. Прямо из ресторана пошли на регистрацию. Мы с Баклаженко, по обоюдному пониманию ответственности, пропускали тосты, больше старались говорить, чем пить, зная еще и влияние жары на степень опьянения, были в нормальном состоянии, а вот гости стали проявлять достаточно явные признаки сильнейшего "подпития". Сразу же скажу, что в те, Советские времена, к иностранным гостям было особое, благолепствующее отношение. Им, почему то, разрешалось многое из того, что не разрешалось простым Советским людям. Из дальнейшего моего рассказа поймёте, о чём я говорю.
Зарегистрировались благополучно. Нам, сопровождающим иностранцев, разрешили выйти за зону после регистрации, подали для нашей делегации спецтранспорт, на котором подвезли к подготовленному к посадке самолёту. Обычных пассажиров ещё не привозили. У трапа в самолёт стояли два сотрудника (девушки в форме аэрофлота). Увидав состояние отлетающих, которые еле удерживаясь на ногах, бурно прощались с нами, провожающими, пытались запевать русские песни, служащие во весь рот улыбались, стали уговаривать их скорее войти в салон и занять свои места в первых рядах. Мы тоже постарались как можно быстрее проводить их в самолёт. Стали подъезжать на спецавтобусах пассажиры, образовалась у трапа очередь. Вдруг, одного из пассажиров проверяющая вывела из очереди и заявила, что он полететь не сможет, из-за сильного опьянения. Задержанный стал сопротивляться, старался, несмотря на запрет, прорваться на трап, выговаривая и нецензурные слова. Вмешались в конфликт супруга и дочь, лет 10, пьяного пассажира, создалась пробка. Одни пассажиры стали заступаться за "пострадавшего", другие, наоборот, осуждать его. Служащая по радиотелефону вызвала милицию. Прибывший "наряд", заломив руки нарушителю общественного порядка, усадили его в машину и увезли, под истошный крик членов семьи. Нам, мне и Баклаженко, было очень неприятно наблюдать этот инцидент, но были вынуждены "промолчать", потому что не могли ничего изменить. Остался очень тяжёлый осадок на душе!
Посадка окончилась, трап убрали, мы помахивая руками в прощальном приветствии, уселись в спецтележку и со вздохом облегчения вернулись в здание аэропорта и дальше в гостиницу. На следующий день вылетели в Навои. Доложили начальству об успешном выполнении задания, узнали о благополучном прилёте наших подопечных в Москву, отчитались за авансовые подотчётные суммы, остались, естественно, в накладе. Но никакого чувства сожаления по последнему поводу у меня не было. Ведь сам же питался, выпивал, гулял - а это денег стоит! Из рассказов специалистов последней делегации и других, последующих посещений делегаций из Стран Социалистического лагеря мы знали, что директора их Предприятий имеют специальный, безлюдный годовой фонд на приём зарубежных (и не только) гостей, который они могут расходовать по своему усмотрению. О наличие таких фондов у наших Руководителей рангов Рудоуправлений, Комбинатов никогда не слышал и не знал, таковых не было.
Чтобы закончить эпопею общения с делегацией из братской Страны Социалистического содружества, откровенно признаюсь об очень неприятном осадке, оставшемся у меня, и невозможности понять необходимость такого "двуличия", проводимого официальными Государственными и Партийными органами, с одной стороны провозглашавшими "ВЕЧНУЮ ДРУЖБУ" между Государствами и Народами Социалистического лагеря и, в то же время, скрывающие истинное положение дел, параметры производства и, наверное, более серьёзные вопросы от этих же Государств и Народов. Этими мыслями я ни с кем не делился. Понятнее мне стало лишь менее, чем через год, после того, как в Чехословакии произошли известные события, закончившиеся вводом Советских войск, особенно танковых частей, приведшие к кровопролитию и ставшие, как мне кажется, прологом к будущему распаду Советского Союза и Социалистического Содружества. Из рассказов очередных делегаций из Чехословакии, с которыми мне довелось общаться, я узнал, что геолог Кадлчик, при первой же создавшейся возможности, сбежал в Германию.
Я подробно описал, может быть, не очень интересные события пребывания Чешской делегации, но сделал это только для того, чтобы читатель моих воспоминаний, если таковые будут, мог лучше узнать (особенно те, что были молоды в те времена, или ещё и не родились) о некоторых сторонах Советской действительности.
Свободное копирование
