В Москву прилетели около 23 часов. На аэродроме ждала "скорая помощь" и на ней нас привезли в больницу глазной клиники им. Гельмгольца. Здесь же, ночью произвели осмотр приборами и поместили в одноместную палату на втором этаже. Утром следующего дня меня осмотрела зав. отделением, профессор Роза Александровна Гундарева (кстати, дочь легендарного генерала Гундарева, участника ВОВ), которая после долгой беседы со мной сказала:
- "Зрение не восстановим, но глаз сохраним!"
Началось интенсивное лечение пока в лежачем положении. Затем стал понемногу подниматься с постели, уже ходить на процедуры в различные кабинеты, в столовую, курилку и выходить на территорию больницы, к выходу из неё на Садовое кольцо. Здесь, в больнице я узнал о многих, ранее мне неизвестных болезнях глаз, такие, как глаукома, отслойка и насмотрелся результатов необычных несчастных случаев в быту и на производствах, приведших к потере зрения и потребовавших очень сложных операций, которые виртуозно выполняли врачи и средний медперсонал клиники им. Гельмгольца, одной из ведущих глазных клиник в СССР, наряду с Филатовской в Одессе. Вместе с тем, даже здесь и в шестидесятых годах не все необходимые медикаменты могли быть обеспечены клиникой. В какой то момент мне Роза Александровна сказала, что необходим какой то препарат, которого в клинике нет, но его можно приобрести по рецепту, если поездить по аптекам Москвы!
При отъезде из Самарканда в Москву я попросил кого то, кто посетил меня с Предприятия, дать телеграмму в Ярославль, где в это время уже находилась вся моя семья и родители Юлии, о том, что я еду в командировку в Москву. Уже из клиники я отправил открытку Юле в Ярославль, в которой сообщил, что нахожусь в больнице, что ничего серьёзного, но она может меня навестить. Юля, конечно, примчалась немедленно, остановилась у наших друзей Аксельбантов и навещала меня ежедневно. Она мне рассказала, что, получив телеграмму из Сабырсая о моём отъезде в командировку в Москву, сразу поняла, что телеграмма эта дана не мною - стиль не тот - и сразу забеспокоилась, поняв что произошло что то необычное. Оказалось, что Роза Александровна Гундарева близкая подруга нашей Адель Абрамовны Сарнэ, супруги Давида Аксельбанта (Мир тесен !). Были приняты все необходимые меры по приобретению нужных медикаментов в аптеках и лечение продолжилось в нужном темпе и интенсивности.
Кое что интересное я узнал и здесь, в клинике. Я был заядлым курильщиком. Я, кажется в первой книге писал, что начал курить с 11-ти лет, живя в посёлке Азотного завода на окраине города Сталино (Донецка позже). Уже учась в 7-ом классе я курил при маме, а в описываемое время выкуривал не менее пачки папирос "Беломорканал" фабрики ЯВА, или сигарет без фильтра. Однажды, зайдя в курилку, где находилось человек 5-7 больных, я услышал рассказ одного из молодых людей, а слушатели были самого разного возраста, о том, что его родной дядя работал на урановых рудниках и что там трудились и заключённые, которых приковывали к забою для работы. Никто из слушателей не возражал, наоборот, включались в обсуждение, добавляя разные небылицы, слышанные на эту тему. Я, естественно, не мог вмешаться в этот разговор, воздержался, но понял какие легенды ходят в народе, в силу отсутствия информации, засекреченности урановой проблемы, и не только её, что было характерно для Советской действительности.
В клинике лечились и иностранцы. В частности, я познакомился с двумя алжирцами-арабами. Один, лет 25-ти, белокожий, чувствовалось в нём аристократическое воспитание, не плохое образование, немного говорил по русски, второй, тёмнокожий с негроидными признаками, лет 18-ти, видно из бедной семьи. Но, содержались они в одной двухместной палате, питались только в ней, в общую столовую не ходили, больные поговаривали, что для них приготавливались особые блюда. Держались они всегда вместе, причём, видно было, что старший курирует младшего. Кто и как оплачивал их содержание в Советской больнице я не знаю, одни говорили, что это гуманитарная помощь слаборазвитым странам, другие - что родственники больных платят большие деньги за лечение. Я больше склоняюсь к первому варианту, зная о том, что Руководство Партии и Государства во многих случаях старались разыгрывать перед Мировой общественностью образ бескорыстного спонсора третьим, малым не развитым Странам.
Свободное копирование
