Пришло время сказать, что никто нам ничего не говорили о радиационной опасности, о каких-то специальных мерах, которые надо соблюдать, кроме одного, что после смены или посещения горных выработок, необходимо вымыться в душевой. Запыленность в воздухе горных выработок была очень значительной, бурение шпуров производилось "всухую", без промывки водой, о каких либо нормах по пыли в воздухе требований не было. Но, раз-два в месяц, производился отбор проб воздуха в футбольные камеры пробоотборщиками, приходившими из центральной лаборатории, для определения содержания в воздухе радона, радиоактивного газа. О результатах этих измерений нам никто не сообщал. Через, примерно, полгода уже пробы брались в специальные металлические камеры. На этом фоне я считал возможным носить в кармане спецодежды кулек, наполненный описанным ранее красивым порошком и радоваться, когда я, еще не доходя до радиометрической метров 10-12, слышал восторженный крик девушек-радиаметристов: "О! Леонид Борисович идет!". Это значило, что радиометр, которым измеряли качество руды в каждой вагонетке, "зашкаливал." Допускал я, и не только я, хождение в спецодежде и домой, и, даже иногда, на танцы, в клуб. Это оправдывалось необходимостью не менее трех раз в сутки быть на руднике и часто посещать горные выработки более одного раза за 24 часа.
Я обещал выше, что расскажу особо о "лошадях-шахтерах". Да, это очень интересная тема, вызывающая у меня, даже сейчас, через столько лет, чуть не слезы умиления. Как я упоминал ранее, руда в опрокидных вагонетках емк. 0,32 м3. и с рудоспусков моего участка, и с участка "Юг" вывозилась партиями по пять вагонеток лошадьми, которые управлялись коногоном. Каждая лошадь имела своего коногона, или, если хотите, каждый коногон имел свою лошадь. Эта "пара" выходила на работу в свою смену, т. е. по графику, принятому на участке, руднике: неделю в первую, неделю в третью и неделю во вторую смены, со своим десятником. Коногон перед сменой отправлялся на конюшню, забирал свою лошадь и верхом на ней приезжал на рудник, докладывал о прибытии сменному десятнику, получал от него задание с какого рудоспуска сколько вагонеток выдать "на-гора" и отправлялся в шахту. Вагонетки имели специальные приспособления - сцепки, которыми, после погрузки из люка рудоспуска, сцеплялись между собой. Все эти операции выполнял коногон, который работал без помощника. Погрузив и сцепив пять вагонеток, коногон цеплял "барок" (специальное приспособление, накидывающееся на сцепку) за первую вагонетку, сам становился на буфер вагонетки и подавал сигнал лошади, причем, у каждого коногона были выработаны свои сигналы, слова для общения со своим питомцем. Лошади прекрасно знали весь маршрут, его особенности, на каких участках следует разогнаться, где, наоборот, необходимо притормозить и т.п. Но, бывало, что вагонетка (или несколько вагонеток) сходили с рельсов, что называлось "забуривались", и чтобы поставить ее, или их, на рельсы, необходима была помощь - один человек справиться с этим не мог. В таких ситуациях помогал обычно коногон из другого участка или любой другой, оказавшийся поблизости работник. Я был неоднократно участником и свидетелем того, как выходил из такого положения коногон по фамилии Мороз: если только два колеса вагонетки сходили с рельс - Мороз становился на буфер со стороны стоящих на рельсах колес в качестве противовеса и подавал команду "Воронку" (так звали его лошадь): - "Воронок, грудью!" - Лошадь, предварительно отцепленная от головной вагонетки, грудью толкала боковую поверхность сошедшей части вагонетки в сторону рельс и в нужный момент Мороз опускал колеса на рельсы. Если вагонетка сходила с рельс всеми четырьмя колесами, то операция, аналогично, повторялась в несколько этапов и завершалась полным восстановлением дела. Действия лошади вызывали полный восторг, такое впечатление,что лошадь выполняла эти действия с гордостью, с поднятой высоко головой! Еще один интересный факт - лошадь точно чувствовала время и, выполнив рейс в конце рабочей смены, если истекло время, ни за что не хотела возвращаться в шахту! Я ранее, живя в Донбассе, во время производственных практик, слышал много всяких небылиц о поведении лошадей, работающих в шахтах, но то, что я рассказал Вам, это истинная правда, увиденная собственными глазами.
Свободное копирование
