Успехи участка и моего руководства им не приходили сами по себе, а были результатом большого труда, работы почти без отдыха, желания не отставать от других, здорового честолюбия, да и было с кого брать пример. Григорий Акакиевич Авальяни, горный инженер, с определенным уже опытом, прибывший в Майли-Су из Риддера, ведомства МВД, Начальник моего рудника очень внимательно следил за моей деятельностью, старался направлять мои организаторские начинания в нужное русло, поддерживал мои инициативы и авторитет в рабочей среде, в кругу ИТР рудника. Помню, как, через нескольких дней от начала моей работы, при одном из суточных отчетов, он спросил меня: - "Как зовут твоих десятников?" - на что я бодро ответил:
- "Иван, Леня и,.."
- А как зовут тебя?".
- "Леонид!".
- "Как, как!?" - воскликнул он. "Что бы я никогда этого не слышал!" - буквально выкрикнул он. "Только Леонид Борисович и только Кравцов, Мамонов, Задорожный !".
Сам же Авальяни Г. А. был очень уважаем и на руднике и в коллективе всего Предприятия. В тоже время, он доверял нам, своим подчиненным, не очень часто посещал рабочие места, горные выработки, но после обхода их всегда находил недостатки в техническом и организационном исполнении, заострял на них внимание и, главное, помогал их устранять. Главный инженер рудника Чайка М.Г. по образованию горный инженер-маркшейдер, по возрасту был, пожалуй, самым старшим среди ИТР рудника, очень добрый человек, с красивым украинским акцентом, с непременными прибаутками в разговоре независимо от того, идет речь о серьезных производственных вопросах или обывательский "трёп" в минуты отдыха, в курилке. Чайка довольно часто поднимался на мой участок, вместе со мной обходил забои, горные выработки, делал замечания, давал указания, но, как правило, не контролировал их исполнения. Расскажу лишь об одном, но очень серьезном эпизоде. Мой участок выдавал "на-гора" руду с весьма приличным содержанием урана, что очень поощрялось руководством, потому что давало возможность отправлять ее на завод, как правило, без сортировки и , главное, перекрывало недостаток металла в руде участка "Юг", где начальником была Огарева Лариса Сергеевна, горный инженер с порядочным стажем. О ней я расскажу еще чуть ниже. Добыча руды на участке велась одновременно в двух-трех блоках. Регулировать содержание в отбиваемой в блоках руде я научился, за этим строго следили, в соответствии с моими указаниями, сменные десятники и участковый геолог, план выполнялся и, зачастую, перевыполнялся. Крепление кровли в блоках производилось отдельными стойками (деревом) с шагом в 1,5 метра как по фронту забоя блока, так и по восстанию. Но, по проекту, отработанное пространство должно было заполняться пустой породой с вышележащего горизонта, причем, породная закладка не должна была отставать от линии забоя более чем на 7,5 м. Угол падения отрабатываемых в этот период залежей был таким, что разгружаемая с верхнего горизонта порода самотеком не скатывалась, а дополнительных механизмов (скреперных лебедок) и добавочной рабочей силы на участке взять негде было. На свой страх и риск я продолжал работы по добыче руды и дошло до того, что площадь обнажения без породной закладки достигла 2000 кв. м., при максимально допустимой 400 кв. м. О таком положении дел знал Главный инженер рудника Чайка, но никаких мер не принимал. Лишь, при очередном (как я уже отмечал - редком) посещении горных работ участка Авальяни Г., обнаружив это безобразие, серьезнейшем образом отчитал меня, приказом по руднику наказал, но немедленно принял необходимые и действенные меры: срочно на мой участок была затребована через руководство Предприятия дополнительная техника и направлены 30 работниц. Принятые на работу женщины после двух-трехдневного обучение, сидя на специальных брезентах, подталкивали вниз, по падению, породу к необходимому месту, благо, что угол падения был таким, что больших усилий для этого не требовалось. А по горизонтали порода уже доставлялась по блоку скреперной лебедкой. Конечно, допущенное обнажение кровли меня все время очень беспокоило. Я систематически наблюдал за поведением крепи блоков и состоянием пород кровли во избежания завалов и несчастных случаев. Выбирал время когда в блоках не было интенсивного шума (в промежутках между концом одной смены и началом очередной) и в воскресные дни, садился в блоке и прислушивался к скрипам и трескам крепи. Однажды я такие, довольно значительные, трески услышал, позвал в блок Кравцова (имевшего большой опыт крепильщика на шахтах Донбасса), он тоже внимательно прислушался и объяснил, что это звук, издаваемый жуком-древоедом, живущем в деревянных стойках крепи. В течение двух-трех месяцев отставание закладки было ликвидировано, получена дополнительная техника и работа пошла более спокойная и в пределах требований. В отрабатываемых на моем участке рудных телах, в известняках, часто встречались трещины, заполненные зеленовато-желтым, с некоторой голубизной, почти порошком, в котором содержание урана было очень высоким, по сравнению с рядовыми рудами. Такие, обогащенные в недрах, участки отбивали мы отдельно и эту руду вручную закладывали в "крафт-мешки", которые спускали вниз на ослах и дальше эта руда отправлялась в Ленинабад, а куда дальше я не знал.
Свободное копирование
