Мои двоюродные сестры Смирновы и по внешности и по характеру были разные. Как я уже говорила, самая милая и самая любимая из них была Нина. И в дальнейшей жизни это был ангел-хранитель всей семьи. В тяжелых обстоятельствах, постигших семью Смирновых, она вырастила, подняла на ноги 4-х младших детей. Больную тетю Катю она взяла к себе, она же и закрыла глаза матери. Грустно вспоминать, что к старости Нина осталась одна, потеряв единственную дочь Ию и мужа. Жила она одна в Ярославле. Правда Леля, живя в Москве, беспокоилась о ней и хлопотала о том, чтобы Нина могла с ними жить в Москве. Вышло ли что из этих хлопот - не знаю. Самая неприятная была Тоня и внешне некрасивая. Широкое бледное лицо, толстый нос, бесцветные глаза. Кудрявые светлые волосы негритянского типа, высокая сухопарая. Говорила резко, безапелляционно, как припечатывала. Ни доброты, ни мягкости, ни силы. Агнюша черноглазая миловидная девочка, более мягкая и сдержанная в обращении. Леля черноглазая высокая мне не казалась симпатичной может быть потому, что была капризна и, еще поскольку мы были ровесницы, в нас говорило чувство соперничества. Коля был очень добрый, мягкий. Шуру я плохо знала. Зиму он уезжал учиться в Барнаул, летом парни большей частью жили на пашне, а в минуту досуга Шура сидел, уткнувшись в книгу, и запоем читал. Был он высокий и смуглый, кареглазый, с черными смоляными кудрями. В молодости тетя Катя была симпатичной девушкой, только слегка прихрамывала. Ногу, как рассказывала мама, тетя повредила в детстве. Было ей лет 10. Я писала, что мыютинский хозяйственный двор был покрыт невысокой травой - муравой. После дождя там стояли очень заманчивые лужи, по которым так и хотелось пробежаться. Я, например, сняв с себя, надевала старое платье и носилась по этим лужам. Удовольствие было величайшее! Вот так и тетя Катя бегала, бегала по лужам и как будто подвернула ногу. А на самом деле она повредила сухожилия. Появилась хромота, сначала незначительная. Позднее ногу в стопе свело. Зоба выросли, когда она уже много лет была замужем. Жили они в местности, где была вредная вода. У всех жизнь там прошла без последствий, а тетя Катя тяжело заболела. Операцию делать было поздно.
Мы живем у Смирновых. Лето насыщено впечатлениями. Леля меня везде водит, со всем знакомит, все показывает. Как - то прибежала она и зовет: "Пойдем скорее тарантула выливать!" Мы побежали в сад. Там около небольшой норки уже собрались Агния, Тоня, Костя. Принесли воды, стали лить в нору. Потом Антонина скомандовала: "Разбегайтесь!" Мы бросились в разные стороны. Из норы вылетел и подскочил вверх громадный паук. Костя зашиб его камнем. А Леля предупреждала меня: "Бойся тарантула, он ядовитый, если укусит, можешь умереть". После такого предупреждения я стала бояться каждой норки. Ходили мы с Ольгой и по селу. Она мне показывала разные деревенские достопримечательности. Однажды пошли мы с ней по улице к мосту. Вдруг Леля схватила меня за руку и зашептала: "Смотри, смотри, вон у ворот стоит сураз!" Это слово я уже слышала в Мыюте. И то, как это слово произносили, заставило меня думать, что сураз - это какое-то чудовище или еще что-то ужасное. А тут у ворот стоял маленький пятилетний мальчишка в длинной рубахе без штанов. Увидев нас, он, как затравленный зверек, кинулся в дом. Ничего страшного, только в сердце проснулась уже знакомая мне, щемящая жалость. Бедные, несчастные суразы! (незаконнорожденные). Сколько обиженных людей, искалеченных жизней было благодаря существованию этого жестокого и дикого предрассудка. С благодарностью думаешь о советской власти, уничтожившей это зло.
Свободное копирование
