Окончив Тульскую семинарию, дед сначала попал в монастырь в качестве послушника. Но Алтай оставался его мечтой. Из монастыря он поехал в Сибирь. Приехал в Томск. Сначала его определили пономарем при какой-то церкви (да, родился дед в 1835 году). Потом уж отправили его в алтайскую миссию, которая обосновалась в Улале. Там через год посвятили его в сан диакона и оставили служить при Улалинской церкви. Перед посвящением он женился. Бабушка моя, Космодемьянская Степанида Ивановна, была круглой сиротой. Отец ее священник в России в один день с женой умерли от холеры. Младших детей забрали старшие. Бабушка попала к сестре, которая была замужем за священником Даевы. Даевы уехали в Сибирь, а с ними и моя бабушка. Ей было тогда 16 лет. Как тогда водилось, дедушке нахвалили бедную сироту. Сделали смотрины. Невеста понравилась, собой была хороша (это видно по фотографиям), да и скромна, по слухам рукодельница и хозяйка. Сыграли свадьбу. Молодые зажили в Улале. Оба были бедны. У бабушки никакого приданого, у дедушки ни гроша за душой. Но жили дружно. Как семейный анекдот рассказывали, что в приданое бабушке ее сестра дала тульский самовар. И первое время бабушка с этим самоваром ходила на реку за водой. Потом уж, получив жалованье, дед купил ведра и коромысло.
В Улале у них родился первенец дядя Сергей, потом тетя Оля. Однажды к бабушке постучалась нищая. Бабушка увидела девушку лет 20, нерусского вида, калеку (что-то у нее с рукой). Разговорилась. Девушка рассказала, что она сирота, жить ей негде, на работу никто не берет из-за плохой руки, вот и нищенствует. Тогда бабушка предложила: "Пойдешь ко мне в няньки?" Девушка с радостью согласилась. Это была знаменитая Постниковская няня "Бугуль-Багуль", которая помогла бабушке вырастить всех детей. И после смерти бабушки она жила на покое, любимая всеми детьми, которые слали ей подарки и звали гостить. Мама рассказывала, что Бугуль-Багуль ловко управлялась со своей рукой. Очевидно, у нее было какое-то нервное заболевание. Руку она закладывала всегда за специальный пояс. Иногда рука у нее вырывалась и начинала отходить назад. Тогда с возгласом "Бугуль-Багуль" няня захватывала непослушную руку и водворяла ее за пояс. Одной рукой она ловко управлялась с работой. По-русски она говорила с большим акцентом, т.к. была зырянка. Когда она умерла, все дети были оповещены и все приехали проводить свою любимую няню в последний путь. Все ее звали Бугуль-Багуль, и я даже не знаю ее настоящего имени. (Позднее в дневнике деда я узнала, что ее звали Марья Кондратьевна).
В 1865 году дедушку рукоположили в священники и назначили служить в село Чемал. Там родилась тетя Елена. И вот из Чемала в 1867 году дедушку перевели служить в Мыюту на место уехавших Ивановских. С этого момента вся жизнь деда связана с жизнью всего Мыютинского стана. В течение почти 40 лет под его руководством возникали новые села в Мыютинском стане, строились церкви, школы, селились русские, переходили на оседлость алтайцы. Неустанно ездил он по своему стану, посещал кочевья, читал проповеди. Всячески помогал крестившимся. Он познакомился с народной медициной и часто облегчал страдания не только крещеных, но и язычников. Врач в то время был только в Улале и позднее в Онгудае.
С 1869 года дед стал вести дневник и вел его почти всю жизнь. А также писал более подробные и расширенные миссионерские записки. Понуждал его к этому его любимый преподаватель из Тульской семинарии отец Никодим. Иногда дедушка тяготился этим, но бросить уже не мог. К сожалению, дневники его растерялись. Осталась у меня только одна книжка за 1879-1882 г.г.
Свободное копирование
