Одна жизнь - 220

 001_A_024_Deda Vova (29-10)

 Я продолжу - сегодня 5 сентября. Но, прежде чем продолжать, как я заявил, что в Черкесске, ещё одну деталь хочу подчеркнуть. Так вот, всё, что я рассказывал о социалистической экономике, в конечном итоге привело вот к чему: главной задачей руководства предприятия стало при утверждении техпромфинплана на следующий год - а это утверждение, как правило, проходил директор с начальником планового отдела или главный инженер, чаще директор... ну, всё зависело от характера этих людей - выезжали в Москву, в министерство, или когда были совнархозы, в совнархозы - утверждать техпромфинплан на следующий год. И главная их задача была - доказать любыми способами, вплоть до взяток, что мы можем выполнить только вот такой, то есть заниженный план, то есть утвердить заниженный план - для того, чтобы потом было перевыполнение, для того, чтобы потом могло быть снижение себестоимости, за что платили премии. И вот главной задачей директора первостепенно стало утвердить как можно более низкий план. Тем более, что планирование-то шло от достингутого, но вот никто не считал ничего, а вот от достигнутого плюс одного процента. Понимаете? И к чему же это приводило? Ну, липа, сплошная липа и враньё было во всём. Главный инженер, когда он ехал защищать... а уже директор тут не вмешивался, ехал главный инженер, или, в крайнем случае, если он по каким-то причинам никак не мог, то начальник технического утверждения - ехали утверждать нормы расходов сырья и материалов. У них была задача прямо противоположная - утвердить как можно более завышенные расходы, чтобы потом можно было легко укладываться в норму, экономить, за счёт экономии вот перевыполнять план и опять же получать премии и быть там, значит, на доске почёта, туда-сюда. Вот к чему... то есть всё это было антипрогрессивное. Всё это ведь было не прогрессом, а регрессом, всё это тянуло назад. И сказки про то, что там встречные планы и прочее-прочее - встречные планы были только в расстрелах. Вот когда сверху спускался план расстрелять столько-то сотен человек, то местные власти - первый секретарь обкома, начальник КГБ - писали обратно совершенно секретные телеграммы: "Товарищ Сталин, просим увеличить по категории... первой категории там с 1500 человек до 1800 или до 2000 человек", то есть расстрелять. Вот там - встречные планы. А тут встречные планы были против заниженного плана, и вообще всё это было сотрясением воздуха, и все эти... Если как следует копнуть, очень многие "герои социалистического труда" - это халтура была, это вот те, кто выпускал скоростные плавки - не все, конечно, нет, не все - но это была халтура. Один Стаханов чего стоит! Стаханову преподнесли - он выполнил сто две нормы за смену, сто две нормы угля добывал! На него там работала куча людей - это была такая пробная бригада - а он только уголёк долбал отбойным молотком...

 <Владимир Давыдович несколько путается в показателях: на самом деле рекорд Стаханова был не 102 нормы, а 102 тонны угля за смену. Нормой тогда считалось вырубить где-то около 7 тонн угля за смену, а в советских учебниках я отчётливо помню фразу "четырнадцать норм сдал" - ММ.>

 ...а всё остальное он не делал. Это было нарушение технологий, и так далее, и так далее - и его вознесли Бог знает куда, потом он даже министром, наркомом угольной промышленности, по-моему, какое-то время был, но потом спился и пропал. Вот, но с ним носились, у нас же всё маяки были... Вот там на железной дороге свой маяк был - забыл... Кирпонос какой-то, ещё кто-то, ещё кто-то - вот Стаханов, стахановское движение и прочее-прочее-прочее - всё это было трамбовкой дыма и более ничего. Вот к чему всё это привело, вот такая система планирования. А теперь что касается любым способом - я не оговорился. И взятки прямые были. Всем. Вплоть до министра. Это не значит, что министру в карман клали деньги - ничего подобного, нет. Ему могли просто привезти какой-то подарок. Ну, вот, например, наш министр Фёдоров - я это знаю со слов его помощника, который потом работал главным энергетиком у нас в главке. И вот, он мне рассказывал... Он был помощником министра - недолгое время. И вот однажды министру Фёдорову нужны были... ботиночки... как они назывались - кеды? Кеды. Внуку, внучку - было десять или двенадцать лет, не знаю - нужны были кеды. А наш завод "Богатырь" выпускал кеды. Он послал этого помощника на завод, чтобы тот привёз кеды внуку. Ну, тот поехал - конечно, для министра отобрали там две или три пары кедов, он привёз, ничего не платя - абсолютно ничего не платя. А когда министр, например, приезжал в командировку на какой-то завод? Жил он бесплатно на даче обкома, кормили его бесплатно, поили его бесплатно, любителям ещё устраивали рыбалки, другим любителям подсовывали женщин... Это что, не взятки? Я помню, как замещал я директора на *...ском заводе РТИ. Вызывают в обком партии в волгоградский. Приехал туда, значит, к первому секретарю - Куличенко такой был первый секретарь... Значит, он едет в Москву, вот, собрал директоров крупных предприятий и не очень крупных, и нам говорит: "Еду в Москву в ЦК утверждать план по области". Все планы по области - там и сельское хозяйство, и промышленность, всё на свете... "Нужен хороший подарок. Поэтому вот с тебя - тысяча рублей, с тебя - тысяча рублей, с тебя - полторы, с тебя - пятьсот рублей, в зависимости от мощности завода. Пожалуйста, завтра привезите наличными". Ну, вот, у каждого директора на заводе были люди доверенные, которым выписывали премию... ну, за что - можно всегда написать. Выписывали премию, он эти деньги отдавал и эти деньги везли вот в обком партии. И куда он их потом тратил, какой подарок покупал - это уже никто не знает, кроме него. Всё же это было! Это сегодня говорят, что при советской власти не было коррупции, не было... Ещё как было! Я уж не говорю... Да чего там говорить - Лёвка, наш Лёвка Каряев, муж Люси, бабулиной сестры родной... Когда он работал в обкоме партии ярославском заведующим военным отделом, до этого - промышленным, потом - военным отделом. В стране голодуха была - ну, кроме Москвы, естественно. В Ярославле жрать нечего было. Каждую пятницу... каждый четверг он, приходя с работы, приносил список продуктов, которые он завтра может в своём буфете, значит, купить. Люся отмечала там - мяса столько-то там, масла сливочного - столько-то, ну, и так далее. Он на другой день брал с собой портфель... чемоданчик такой, портфельчик, и вечером - всё это за деньги, конечно - он всё это приносил, но в магазинах-то ничего этого не было! Были закрыты магазины, где можно было купить такой страшный дефицит, как шапку, например, я уж не говорю об обуви и так далее, одежде... Ведь ничего не было, всё было в дефиците, сейчас трудно в это поверить. Не говоря уже о том, что каждый год - путёвка в закрытый санаторий, кроме того местные всякие санатории и бесконечные пьянки по заводам; когда он ездил по заводам, а выпить он любил - пьянки... Правда, Лёвка был очень честным человеком, он не пользовался вот магазином, он не пользовался... только буфетом он пользовался... Но он пользовался другим - он пользовался покупкой книг. В магазинах невозможно было художественную литературу купить. Ну, не было - и всё. Там речи Хрущёва, Брежнева потом там - вот эти вот все полки были завалены политическими этими - Суслова там, их собраниями сочинений - и так далее. А вот хорошую книгу купить было невозможно. Я уж не говорю о том, что вообще хорошие книги не издавались, они под запретом были. Вот честные, правдивые книги были под запретом, это потом они появились, когда рухнуло это всё. Так вот, раз в две недели ему приносили список литературы - а он любил литературу, правда, по-моему, он её не читал, ему главным образом было это нужно для шкафа, для полок, потому что я ни разу не видел, чтобы он читал. И у него была великолепная библиотека таким образом собрана. Он покупал, книги тогда стоили копейки: рубль, три рубля - самая дорогая книга. Вот понимаете, вот всё это... нужно долго вообще про всё это рассказывать. Сейчас вот мои сверстники про всё это забыли.