Наконец, мы приехали в Новосибирск, ну, наконец - это ехали там тридцать километров, но поскольку останавливались несколько раз - может быть час прошёл, сорок минут... Там, в Новосибирске, нам устроили ещё раз баню с прожаркой, накормили обедом, и мы снова поехали дальше. Поехали дальше, и, значит, ежедневно завтрак и ужин - вот нам сухой паёк выдавали, а обедали мы на станциях. Вот останавливались где-то и строем шли в столовую - там нас кормили, кормили уже значительно лучше, чем в запасном полку, но всё равно - жрать всё время хотелось. Кроме того, на многих станциях останавливались - там были базарчики, у кого-то были деньги - покупали там чего-то - хлеба кусок, кто-то воровал, у кого-то были часы - меняли там часы на водку... А потом придумали такую вещь, вообще возмутительную, но тем не менее - это я сейчас понимаю, что возмутительную: значит, вот нам давали консервы рыбные в банках. Значит, аккуратно срезаешь верхнюю кромку ножом, срезаешь крышечку одну с консервной банки и с другой так же аккуратно. Консервы съели, туда водички немножко и мелкий уголь или камешки какие-то, там, песок - набивали этим и потом одну банку вдевали в другую, и получилась полная иллюзия цельной банки, в которой что-то там трепещет, если покачать, и весит она... то есть никакого сомнения нет, что это консервы. И, поскольку мы на этих остановках стояли недолго, то успевали обменять, скажем, на кусок хлеба вот эту банку с углём, там, или с чем. Даже если поезд ещё стоял, а человек, которого обманули, обнаруживал, что это не консервы, а вот такая штука и прибегал к эшелону - то мы же были все в форме, мы были все на одно лицо, найти, конечно, было невозможно.
Вот такими способами, значит, продвигался наш эшелон на запад. После нескольких дней такой езды мы обнаружили, что когда мы подъезжаем к станции - рынок разбегается, то есть прямо на наших глазах разбегается, все с рынка расходятся, купить нечего. Оказывается, впереди нас шла молва, что едет "дикая дивизия", которая грабит и так далее - вот такую нам сделали "рекламу". Даже был такой случай, правда не в нашем вагоне - в другом вагоне: стояли где-то на каком-то полустаночке - ну, светофор <семафор - ММ> был закрыт - стояли. А там уже выпустили - наверное, это уже конец февраля был, а, может, это уже даже начало марта было - выпустили телёнка, уже травка пробивалась, где мы остановились - выпустили телёнка хозяева, там деревня какая-то была... Так ребята из другого вагона телёнка этого затащили в вагон и съели: зарезали, всё, как полагается, сварили и съели этого телёнка, вот.
Настроение было какое? Едем на фронт, дальше фронта не пошлют - вот, понимали, дальше фронта не пошлют. Хотя, был случай в Барабинске, когда одного парня из нашего вагона - его фамилия была Коровин, по-моему - арестовали. Что там с ним дальше сделали - я не знаю, а вот за что арестовали: значит, в Барабинске наш вагон был там дежурным или как это - не знаю, как это называется... Нас, в общем, мобилизовали на погрузку продовольствия для нашего же эшелона. Значит, там со склада нужно было таскать ящики, коробки со сливочным маслом - а там коробка двадцать пять килограмм, там консервы - ну, вот в ящиках всё это, ну, и мы таскали. Так вот, он тащил коробку с маслом сливочным, залез под эшелон под наш, под вагон, эту коробку раскрыл, а в мороз оно, как камень, и он ножом начал отбивать масло. Ну, хотел кусок масла отбить и в карман положить, принести и потом съесть - и его тут накрыли. Его забрали, сказали, что трибунал будет. Ну, я не думаю, что был трибунал, наверное по морде надавали и, может быть, на гауптвахте так он и ехал - у нас один вагон был отведён специально для гауптвахты, где отсиживались те, кто чего-то там нарушил. Был такой эпизод...
Свободное копирование
