Комсомольская работа в нашем управлении была в самом плачевном состоянии. Собирали членские взносы, изредка проводили собрания, вот и все. Оно и понятно, ведь коллектив только организовывался. Но когда нашим комсомольским вожаком стал Леша Сокольский, дело пошло наилучшим образом. Нашлось все: активисты, таланты, исполнители. А ведь никто и не подозревал, что они у нас есть. Жить стало интереснее...
Образовалась у нас компания. Все ровесники, молодые, из одного института. Собирались у Забержинских, они имели отдельную квартиру. Собирались посидеть за столом, побалагурить, попеть песни, посмотреть телевизор с увеличительным стеклом перед экраном. Начав с забавы, незаметно перешли к делу: стали выпускать стенгазету. Газета представляла собой длинную ленту склеенную из чертежной бумаги, с нарисованной на ней перфорацией, как на киноленте. Жена Забержинского Милица рисовала шаржи, а мы сообща писали к ним стихи. Темы выбирали вместе, обычно из нашей производственной жизни. Эти газеты у нас взяли в трест, развесили там в коридорах и долго смеялись нашим выдумкам.
Работ становилось все больше, трест направлял нам новых специалистов. Приехал Казаров на собственном автомобиле. Тогда частных машин на стройке не было, Казаров стал первым. Его назначили главным инженером нашего монтажного управления. Был он спокойный, приветливый, сильный. Все дела решал полюбовно, без грубости и крика. Умело вел себя и с подчиненными, и с руководством. Армянскую свою горячность смирял, обращал в шутку. Работать с ним было легко и интересно. Отличался высокой порядочностью.
Прибыл и мой непосредственный начальник Евгений Иванович Столяров. Ему поручили турбинный цех, он был опытным специалистом и хорошим организатором, простым, отзывчивым человеком. Мои обязанности он не стал изменять, и я продолжал монтировать со своими бригадами все, кроме турбины, хотя и часто на нее поглядывал. Еще бы - самое сложное, самое уважаемое дело. Если смотреть на чертеж, и то душа замирает, а в натуре нет ничего вокруг более значительного и интересного, чем турбина. Многотонные массивные части корпусов, опорных рам, подшипников устанавливают и подгоняют друг к другу с диковинной точностью. В иных местах приходится снова и снова переделывать сделанное, если зазор превысит допустимый размер на толщину человеческого волоса. Шеф-инженер завода, прораб, бригадир, звеньевые ни на минуту не расстаются с измерительными инструментами. Тут мало иметь хорошую голову, нужен опыт, накопленный годами, и талант.
Как только мне понадобилось завезти в цех оборудование, пришлось знакомиться с Жорой Нятиным. Жору знали все. Не только монтажники, но и строители, шоферы, крановщики, продавцы, банщики - одним словом, весь поселок. Жора был крановщиком на гусеничном 5-тонном кране. Но поднять мог и 10, и 20 тонн, лишь бы стрела не сломалась. А стрелы у него ломались часто. Начальство его ругало, наказывало. А Жоре все нипочем, ходит да посмеивается. Смеяться он любил над всеми, без разбора чинов и званий. Зато без Жоры, как без рук. Надо что-то поднять, а нечем. Где и когда достанешь кран нужной грузоподъемности? А Жора со своим краном - вот он. Раз, два - и готово, а что там поломали, так починить можно, все в своих же руках.
Свободное копирование
