Вильгельм.
Страницы из семейной хроники.
Вместо некролога.
10 марта 1959 года умер мой старший брат. С ним умерла та часть моей жизни, которая шла с ним параллельно в течение более 70 лет. Только я один могу рассказать о тех событиях и чертах характера этой жизни, которой я был свидетелем. И никто больше. Сверстников наших больше не осталось, не считая Елены. Но Елена знала его с возраста лет 17-18. Кроме того, каждый человек так многогранен, что в разных аспектах он наблюдается по-разному. Буду рассказывать о том, что умерло 10 марта.
Он родился в Весницке, Полоцкого уезда. Это был четвертый ребенок в семье. Наш дед Казимир и его брат Стефан купили это небольшое именье после конфискации его русским правительством у католического ордена "Пияров". В двух комнатах ксендзовской квартиры размещалось пять человек семьи Стефана и семь человек Казимира. Очевидно, им не было очень просторно. Мама работала и по хозяйству и в поле. С Вильгельмом нянчилась наша бабушка Каролина. Ее сильно обижала злая чахоточная жена Стефана из дворянской семьи Гиринов.
В таких условиях у Вильгельма были признаки рахита. Он плохо спал по ночам. Только дед Стефан мог его успокоить. Весницк заложили в банк и купили небольшой участок земли - Соболево. Потом заложили Соболево, продали Весницк и купили Стадолище. В Стадолище земли было в 2 раза больше, чем в Соболеве: у Казимира был один сын - мой отец Юзеф, а у Стефана два - Никодим и Людвик.
В Соболево мы переехали в 1890 год. Вильгельму в это время было около 4 лет. Я начинаю его помнить приблизительно с 1892 года. Рахит прошел. Он стал толстым здоровым мальчиком с большими голубыми глазами, волосы были немного темнее, чем у остальных членов семьи.
Я рос худосочным золотушным ребенком, а Никанор и Вильгельм были подвижные и живые общие любимцы.
Одно из первых впечатлений. Солнечный конец марта. Снегу почти не осталось. Мы выскочили на солнечную сторону дома, не хочется идти в комнаты. Мама второй раз не скоро пустит нас во двор. А ноги мерзнут.
- Ты что, замерз? Становись на мои следы. Я их уже согрел. А я буду греть новые. - И я греюсь на его следах...
На краю поймы ручья, образовавшейся в ледниковый период, стоят два старых дуба. Около них ямы, где зимой лежит картофель. Он был прикрыт сверху соломой и еловыми ветками. Пастухи зажгли солому. Белый дым с паром застилает пригорок.
- Кисель, кисель, - кричат пастухи.
Вильгельм бежит к нам и вдруг проваливается в яму в рост взрослого человека. Там тлеет солома. Его вытащили, но с ожогами...
В пойме ручья валуны, бывшие мурены и мелкие камешки на дне ручья. Сняв штаны и рубахи, мы делаем из них неводы. Ловим крумелей (чебаков). Наша мечта поймать щуку, но это не удается...
В солнечный день залезаем в картофельную яму. Роем там пещеры, сначала руками, а потом делаем "копача" - лопаты из досочек. Это так интересно, что мы не можем дождаться, когда все "пополуднуют" (второй обед часа в 2 дня - первый раз обедали в 9 часов утра). Делаем друг другу знаки и бежим продолжать работу...
Летом очень хорошо. Вскочил, взял кусок хлеба и, не умываясь, в поле. Устраиваем качели на березовых ветках, строим шалаши из молодых берез и ольхи.
Отец и мать усиленно работают. Выстроен новый дом в 6 комнат, свирен (амбар), строятся хлева, овины.
Валуны с поля собрали на фундаменты для построек. Нужен кирпич на печи. Появляется босоногий "подрядчик" Степан с двумя стариками. Организована "цегельня" (кирпичный завод). Нам интересно смотреть, как лепят кирпич. У Степана есть дети - наши однолетки Лаврен и Агнуля. Мы вместе с ними лепим свистульки, лошадки и обжигаем в кирпичной печи даже кружки и мисочки. Выставки самодеятельности тогда не было, а если бы они были, мы их вполне могли заполнить своими экспонатами. А свирели из коры лозняка, которая легко снимается весной целой трубочкой. Из сосновых молодых стволов получаются добротные пистолеты, если вынуть из них сердцевину. Лучше конечно пневматические пистолеты из гусиных ножек. Они ведь внутри пустые, а пули из сырого картофеля. Но это осенью, когда режут гусей.
Очень долго тянется зима. Мы безвыходно сидим в комнатах. По инициативе Вильгельма залезаем на русскую печь в кухне, и строим себе там комнаты из лучинок.
Свободное копирование
