С пересадкой я добрался до Краснодара. Там ждали следующего поезда целую ночь. Один мешок риса я продал по той же цене, что в Баку. Купил вместо него пуд муки. Этот товар был более ходовым. Здесь попутчиком оказался у меня молодой военный врач. Мы залезли на платформу какого-то запасного поезда, смотрели на звезды, наблюдали, как мечутся пассажиры самого разнообразного вида. Казалось, вся страна в каком-то походе.
Новороссийск. Та же "толпа в походе" лезет на пароход "Пестель". Мне удалось попасть в каюту на штабное место, помогло удостоверение.
Впервые еду по Черному морю. Пароход запущен, в каютах грязно. Но море смеется, проплывает панорама берегов. Идем ввиду берега.
Приехал в Севастополь поздно вечером. Нанял двуколку и поднялся вверх к саду, в котором располагается панорама.
Марго была у соседей, но когда я спросил о ней, узнала меня по голосу. Радочка [дочка Марго] потом говорила, что когда Марго ей сказала о приезде дяди, Радочка дрожала, сама не зная почему.
Говорили всю ночь. Я рассказывал о наших скитаниях, а она о смене правительств на Украине. Приходили их грабить Махновцы. Грозили расстрелять мужа Марго Тарасова. Взяли ценные вещи, хотели снять обручальные кольца, но Марго оказала сопротивление. Кольца не дала. По-видимому, бандиты спасовали перед такой смелостью молодой беззащитной женщины. При Советской власти Тарасов работал в военкомате. Опять смена власти. Попал к белым. За службу у красных его судили, разжаловали в солдаты. Потом опять произвели в офицеры. Он учился на каких-то курсах и получил квалификацию автомобилиста. Жилось на Украине богаче, чем у нас, но были полосы и тяжелые. Приходилось доставать продукты в деревнях, менять вещи. Так они очутились в Севастополе. Тарасов остался в роли начальника автомастерских. Все сошло благополучно. Но вот новая власть потребовала, чтобы бывшие офицеры явились для регистрации в цирк. Там их всех арестовали. Направили в тюрьму. Сами продолжали проверку документов. Марго видела своего мужа через окно. Очень немногих освободили, а затем остальных куда-то отправили. Были слухи о массовых расстрелах. Свирепствовал венгерский коммунист Бела Кун.
Марго не хотела уезжать из Севастополя, боялась, что если мужа выпустят, он ея не найдет. Но адрес его родителей в Днепропетровске оставался твердым. Много лет эта связь поддерживалась, но Тарасов так и не вернулся.
Материальных лишений и голода Марго еще не испытывала и сохранила облик барыни из буржуазии: довольно полная, хорошо одетая, не запуганная. В Севастополе она начала зарабатывать деньги шитьем, так что тоже не бедствовала.
Все решили ехать к нам.
Утром Радочка показала мне, где находится панорама обороны Севастополя. Мы вместе с ней обошли всю галерею. Объяснения давал стари ветеран, хотя и не современник обороны, но лично знавший современников.
- Вот эта женщина, которая принесла в ведрах еду для солдат, так я знал ея дочь. Она приходила сюда и рассказывала.
Свою рисовую и мучную "валюту" я продал перекупщикам с прибылью для себя и для них. Но денег на обратный путь не хватало. Тариф на транспорт только что повысили. Пришлось и Марго продать какой-то коврик и еще кое-что из одежды. Мы ходили на базар вместе. Здесь он был много меньше чем в Баку. Там много вещей шло за границу в Персию, а здесь граница была плотно закрыта. Выехать из Севастополя на пароходе было очень не просто. ЧК вылавливала белогвардейцев, осевших здесь после Врангеля.
Я почти весь день провел в очереди, пока предстал перед бледным и худым человеком проверявшим документы. С моим удостоверением было все благополучно, а то, что я еду с женой было трудно доказать. Не помню, что я там врал, но, после некоторого колебания, пропуск нам дали.
Свободное копирование
