Впервые за время гражданской войны мне дали отпуск, кажется на 2 месяца.
После переезда в Баку, написали в Днепропетровск Марго [сестре Симы]. Ея там не оказалось, но нам прислали ее адрес в Севастополе. Списались с ней. Оказалось, что ее мужа арестовала ЧК, а она одна осталась с дочкой. Сима решила взять ее к нам.
Я продал на толкучке свой офицерский мундир и черкеску Германа, купленную до революции. С вырученными деньгами решил ехать за Марго. Чтобы увеличить свой "капитал", купил 2 пуда риса для продажи на севере.
Поезда ходили неаккуратно и переполненные чрезвычайно. На вокзале я встретил шумную группу моряков. После Кронштадтского восстания часть моряков рассыпалась по Кавказу. В гимнастерке, пропотевшей на плечах, в ботинках с обмотками и в затрепанной фуражке, я походил на дезертира. Моряки легко приняли меня в свою компанию, пошумели у коменданта станции. Нам дали отдельную теплушку, прицепили ея к товарно-пассажирскому поезду. Мои мешки с рисом оказались удобным сиденьем, ну а спать можно было только сидя. В Дербенте моряки вкатили несколько бочонков с соленой рыбой. Стало еще плотней. В Петровске стали проситься к нам две женщины. Одна старая и немного сумасшедшая, другая молодая, наивная, беспомощная. Сверх бочек появились узлы, чемоданы тюки. Они куда-то переезжали на новое жительство, как будто не русские - немки или эстонки. Старуха ночью не спала, а тихонько обращалась то к одному, то к другому:
- Товарищи! Я ведь ни в чем не виновата. За что меня хотят арестовать?
Молодая плакала.
В Гудермесе дочь увела старуху на перрон. Думала, что ей поможет свежий воздух. Поезда ходили без расписания и без звонков. Наш поезд внезапно тронулся. Мы видели, как женщины старались пробиться к вагону через толпу, но их не пускали. Так они и остались, а мы уехали.
В Минеральных Водах я предложил морякам сдать вещи [отставших] в ЧК и сообщить начальнику станции. Когда я взвалил на плечи тяжелый тюк, рядом со мной оказался здоровенный штатский с крючковатым носом и разбойничьей физиономией:
- Давай в сторону, - подмигнул он мне. - Вещи видно ценные, увезем в другом вагоне и загоним.
Все-таки мы стащили эти вещи в ЧК. Не знаю, нашли ли их хозяйки.
Наш поезд застрял надолго. Шли разговоры об обыске в вагонах. Задерживали спекулянтов. Меня тревожили мои мешки с рисом. Но моряки чувствовали себя спокойно. Немного выпили. Часть из них дремала, сидя на бочках. Подошел человек сружьем и какая-то женщина.
- Что везете?
Моряк не удостоил их ответом. Человек с ружьем поднялся в теплушку. Моряк очень легонько толкнул его и тот вылетел на перрон шага на три.
- Отцепить теплушку! - визгливо закричала женщина.
Часть пассажиров, которые упросились ехать с моряками, быстро посыпались в другие вагоны. Мне с моими мешками не было выбора. Остался. Ждал, что будет дальше.
Подошел сцепщик. Начал развинчивать сцепление.
- Ты что делаешь?
- Мне велели...
- Уходи, пока цел. Пусть придет тот, кто тебе велел. - В теплушке уже никто не спал. Моряки держались, как один.
- Братишки, сюда...
Появилось еще десяток братишек из других вагонов. Поезд продолжал стоять.
- Пойдем разберемся.
Трое здоровенных "братишек" направились в ЧК. Через некоторое время они с хохотом возвратились и рассказали, как они пугнули уполномоченную женщину. Она бросилась наутек через окно. Ея вооруженная сила тоже разбежалась.
После этого поезд скоро ушел. Нас больше никто не беспокоил.
Свободное копирование
