Несколько слов об интересных людях в нашем учреждении.
В бухгалтерии работала рыжая пикантная девушка, которая ничем не была замечательна, кроме того, что она была дочерью академика лингвиста Марр.
У Крагельского в качестве секретаря сидела молоденькая балерина. Она тоже выступала в самодеятельности, а балет в театре почему-то не работал.
Любовь Герасимовна Проценко переехала жить в библиотеку. Там в читальном зале ей поставили кровать за ширмой, а сына устроили в детский сад. Теперь она шампанского не пила, но хохотала так же заразительно. Ея здоровая жизнерадостная натура окончательно примирилась с Советской властью. Мы ея больше не встречали, но я не удивился бы, если бы она оказалась лет через 10 членом партии и хорошей работницей культпросвета.
Мы с Симой очень устали, пока перетащили в день отъезда наши вещи на подводу. Церпицкий любезно помогал мне, а после погрузки настоял, чтобы я у них пообедал. Так мы и расстались. Они, вероятно, так и запомнили меня небритым, грязным, в замазанной шинели.
С трудом втиснули мы наши кровати и сундуки в разгороженную теплушку. Германа внесли на руках. Он был еще очень слаб, но уже поправлялся. Галю и Георгия переезд очень радовал, как всякие новые впечатления.
Теплушку продержали на воинской платформе до утра, а в 6 часов к нам неожиданно явился Крагельский. Мы не ожидали такого внимания - ведь, все-таки, Начальник инженеров фронта.
- Решил с Вами попрощаться и пожелать счастливого пути.
Вместе с ним пожаловал и Аушев. Привез огромный ковер, который он должен был продать в Баку. В это время ковры почему-то шли в Персию. А, казалось бы, Персия сама ввозила ковры в Россию. Этих таинственных путей спекуляции я тогда не понимал, не понимаю и теперь.
Когда выехали из Ростова и за нами потянулись степи, дети оживились. Ростовский период для всех нас был тяжелым, а простор полей напоминал путешествия по Белоруссии и переезд наш из Витебска в Ростов. Прошедшее, чаще всего, кажется милым.
В Георгиевске променяли небольшие наши излишки одежды на муку. Купили немного и сала.
После Минеральных Вод появились горы, которые хоть и не произвели такого впечатления на нас, как на льва Толстого, но все же создавали другое настроение, более влекущее, чем степи.
Гудермес, Терек, Темир-Хан, Шура - там дети впервые увидели море. Дальше - высокие скалистые горы Дагестана. Худощавые загорелые люди в длинных бешметах, в папахах. В Дербенте женщины в чадрах с Кувшинами на Головах, как на иллюстрациях в бибилии. Кувшины с узкими длинными горлышками.
Свободное копирование
