А теперь надо было ехать на место. Я сказал Крагельскому, что произошло какое-то несчастье с тещей, надо ехать выручать жену. Тот немного поколебался, посоветовался с комиссаром. Комиссар понимал серьезность положения яснее, но все же согласился дать мне командировку.
Оставив детей на попечение Любовь Герасимовны, я выехал в Пятигорск к Бродовинскому. Там мне сказали, что мама уже освобождена, выехала в Ростов, а Сима направилась в Георгиевск хлопотать о возвращении конфискованных вещей. Вместе с родительскими забрали и наши вещи.
Через несколько часов был обратный поезд. В Минеральных Водах пересадка. Пассажирский зал заполнен народом. На узлах и прямо на полу расположились мешочники и командировочные. О туристских поездках, о курортах, о поездках в гости не могло быть и речи. Посреди зала я увидел Симу в каракулевой отцовской шапке, очень молодую и оживленную на фоне тусклых замученных пассажиров. Мы оба очень обрадовались. Оказывается, в Георгиевске она забрала жалкие остатки маминых вещей, была в ЧК, но там с ней не хотели и разговаривать о возврате конфискованного. У меня была надежда на мое высокое звание и на ореол штаба фронта, но Сима инстинктом угадала, что мне не стоит влезать в это дело. Она была права. Я тогда не понимал, как легко завязнуть в политическое дело.
Одним словом, мы решили не цепляться за вещи, а скорее возвращаться к детям. Опять нас выручило то обстоятельство, что мы оба не жадные, иначе это дело могло бы иметь очень тяжелые последствия.
Бродовинский удивился, как смело действовала Сима, чтобы выручить мать. Настаивала, громко, со слезами в голосе, доказывала, что тут нет преступления. Вломилась раз даже в квартиру комиссара.
Всем было понятно, что совесть у ней чиста, что она не умеет лгать.
В Ростове дети признали бабушку сразу. Она, до нашего приезда успела вымыть полы, умыть детей, но не преминула преувеличить их глупость и непорядок в комнате.
Приехала она к нам в шубе, с собой ей дали два платья, две смены белья, кое-что из постели и все.
- Надо чем-нибудь зарабатывать на хлеб. Теперь я нищая.
И стала на каждом шагу прикидываться казанской сиротой, к великому возмущению Симы. Так и осталось до сегодняшнего дня.
Нам очень повезло, что пропало все богатство. Его по частям потихоньку мама перетаскивала бы Маргарите. Это много раз испортило бы настроение всем.
В декабре серьезно заболел Герман воспалением легких, это после коклюша, со слабым питанием, в холодной комнате. Очень внимательно отнесся к его болезни врач, который симпатизировал Симе и всему нашему семейству. Лихонины дали нам железную печку, получше нашей, помогли и продуктами. Положение было очень и очень серьезное. Сима провела не одну бессонную ночь, много раз плакала.
Свободное копирование
