Второй удар, после смерти Михаила Григорьевича, обрушился на нас осенью. Через несколько дней после отъезда Симы в Георгиевск, ко мне в отдел зашла незнакомая женщина.
- Мне надо кое-что передать от Вашей жены.
Меня это встревожило. В коридоре она протянула мне завернутую в бумагу брошку.
- Зайдем ко мне в квартиру.
Дома у нас сидели закутанные в пальто и одеяло дети. Галя собиралась жарить на железной печке лепешки. По-видимому, не хватило терпения ждать, можно было попробовать и сырое тесто.
- Ваша теща арестована. Все ее вещи забрали. Ваша жена там хлопочет. Просит, чтобы Вы помогли.
Я ничего не понял, так был встревожен, что ничего не расспросил. Надо было немедленно ехать туда.
Печальная истина выяснилась после. Не все ясно до сих пор.
В Кушке Михаила Григорьевича оставляли работать в военкомате. Комендант Кушки, генерал Востросаблин, признал советскую власть и работал в штабе Красной Армии. Солдаты знали подполковника Степанова, как честного и хорошего человека. Его бывший солдат Аралов одно время был начальником гарнизона в Москве. Он звал Степанова к себе.
Но Степанов был в отставке, не хотел больше воевать. Хотел переехать в Оренбург и доживать свой век ближе к сестрам на Родине.
Ехали через Красноводск по Каспийскому молю. Там он заболел тифом, сдан в госпиталь в Георгиевске. Мама нашла там квартиру, выгрузила свои вещи и старалась чем только можно помочь мужу. Но помочь было трудно. Больное сердце не выдержало. Он умер и похоронен на чужбине.
Беспомощная вдова написала о своем горе в Оренбург. Через Оренбург мы узнали ее адрес.
Сима застала маму в саманной избушке на окраине. Она вязала из шпагата туфли, продавала их на базаре. Жила очень скромно. Но хозяева видели, что у ней тяжелый сундук и чемоданы. Возможно, подсмотрели, что там лежит одежда. Они не знали, что там еще около пуда серебра: ложки, подстаканники, блюда из приданого Симы и Марго. Были и золотые вещи: кольца, браслеты, кулоны. Здесь же хранились деньги, вырученные от продажи дома в Самарканде, около 20000 рублей николаевскими деньгами, которые стоили тогда еще дороже остальных.
Кроме того, в вещах были восточные кинжалы с турецкого фронта, которые наши родители хотели использовать в качестве кухонных ножей. Был, кажется, и трофейный карабин. Трофейное оружие, при помощи хозяйки, мама спрятала над воротами. Хозяева об этом знали. Возможно, что у них были виды ни имущество одинокой старухи. Но тут приехала Сима.
Было много горестных и радостных разговоров. Радость, что нашли друг друга. Купили мяса. Решили сделать пельмени.
Вдруг в комнату вошли чекисты.
- Ни с места. Мы будем делать обыск.
- Ого, сколько имущества. Вот тебе и бедная вдова. А оружие где?
Мама начала врать и изворачиваться, он Сима закричала:
- Говори правду! Не ври!
- А, вы ее дочь? Ваши документы.
Когда увидели удостоверение, выданное штабом фронта, стали осторожнее.
После обыска арестовали обеих. Сима провела ночь под замком на общих нарах с проститутками и воровками. Мама симулировала умопомешательство, но это не помогло.
На следующий день Симу освободили. Имущество конфисковали, оставив по две смены платья. Сима носила матери передачи, а сама не могла ни спать ни есть. Через несколько дней маму отправили в Пятигорск. Сима последовала за ней. Там она поселилась у Бродовинского. Ждала моей помощи.
Обстановка была такая, что если бы не Сима, маму вероятно расстреляли бы за хранение оружия. Чекисты были уверены, что она держала связь с бандитами белогвардейцами, сохраняла их имущество, а разговоры о смерти мужа - ложь. Симе удалось доказать истину.
Все это я узнал потом.
Свободное копирование
