В Орле кончилась зона Западного фронта. Наша теплушка должна была возвращаться обратно. С душевным трепетом пришли мы со своими документами к коменданту. Он не имел власти в отношении подвижного состава, и направил нас в Управление железной дороги. На наше счастье, работник от которого зависело решение, находился в благодушном настроении. Это был полный блондин с пышными усами. Он, по-видимому, хорошо пообедал и не хотел никого обижать.
- Ну, что ж? Раз в Полоцке сделали глупость, что дали вам вагон, продолжим эту глупость. Обменяем теплушку с пассажирами на порожнюю.
Так мы двинулись дальше.
Армия Врангеля из Крыма уже ушла, но Новороссийск был еще в руках белых.
На станции стояли трофейные бронепоезда, недавно отбитые у белых: "Архангел Михаил", "Цесаревич Алексей", Императрица Мария".
В здании вокзала был митинг. Кто говорил, я не знаю, но через разбитые стекла до нас долетали фразы - культурно построенные.
Несомненно, это был культурный человек и хороший оратор. Смутно помню, не был ли это Красин? Тогда имена вождей мне совершенно не были известны.
НА станции Лиски какой-то начальник проводил смотр военной части на расстоянии метров 100 от станции. Слов не было слышно, но обращали на себя внимание стройные ряды бойцов. Начальник, невысокого роста, похожий на офицера очень медленно обходил ряды и останавливался почти перед каждым бойцом. Чувствовалась крепкая дисциплина и сила.
Не доезжая до станции Коситеринка, нас продержали более суток.
Забыл написать об одном инциденте в пути. У нас на сундуке стоял самовар с водой, и на этом же сундуке стояла Галя, смотрела через окно теплушки. Въехали в тоннель и когда опять выехали в солнечный день, оказалось, что самовар свалился. Мы подумали, что его столкнула Галя, и я больно побил ее. Это было уже не впервые, начиная с Ориенбаума. Родкевич осторожно заметил:
- Галя, кажется, не при чем. Самовар сам свалился.
Мне стало очень стыдно и стыдно до сих пор.
Был еще такой случай. Сима между путями на щепках варила что-то. Рядом стоял паровоз. Вдруг машинист выпустил пар с боковых трубок. И я не набил ему морду. Мне до сих пор стыдно, что много раз я не мог защитить Симу. В особенности потом, после 1931 года.
Свободное копирование
