По инициативе Берлиозова, 7 ноября решили поставить спектакль в школе. Деятельное участие приняли две учительницы и наш Волочник. Пригласили также Симу и Татьяну. Сима должна была играть рол неприятной приживалки, а Татьяна - передовую эмансипированную девушку. Молоденькие учительницы смотрели на Симу, как идеал интеллигентной женщины. Деревенские интеллигентки смотрели на настоящих городских интеллигенток, как на недосягаемый образец, да еще окончившая гимназию, да знает иностранные языки, да еще дочь полковника. Они смотрели на нее прямо с обожанием.
Татьяна свою роль провела однотонно, деревянно, очень скучно прочитала свой монолог.
По ходу действия, хор должен был спеть интернационал. В хоре пел вместе с другими и местный поп, который прятался сзади других, но все же пел, а комиссар мне показал его и подморгнул.
После спектакля, общими усилиями организовали ужин для работников райисполкома и артистов, что-то вроде картофеля с огурцами и чай с крошечными порциями хлеба.
Установилось некоторое сближение между классами. Берлизов стал заходить к Татьяне в гости. Но при всем своем блеске и неотразимости для деревенских девчат, перед Татьяной он несколько смущался и скоро прекратил свои визиты.
У населения он быстро завоевал популярность. Началось с длиннобородого Андрея, который снабжал нас картофелем и иногда салом за большие деньги, конечно.
- Господин комиссар, ваше благородие, - заговорил он запыхавшись, торопливо входя в контору, - Что же это такое? Эти разбойники дезентиры чуть не убили моего сына на вечеринке и шапку отняли.
Борода его яростно тряслась.
Берлизов обещал разобрать жалобу. Вечером Андрей принес молодого барашка. Берлизов не взял подарка, а отдал его уборщице, чтобы она кормила наших детей. Конечно ели мы этого барашка вместе с комиссаром.
Были вызваны молодые парни, которые буянили на вечеринке.
Берлизов с нагайкой в руке вел допрос в своей комнате, через окна заглядывали родственники, вездесущие мальчишки и девчонки.
- Говори, гад, ты был там?
- Был.
- А самогон пил?
- Пил.
Удар нагайкой по виноватому.
- Чтоб шапка была здесь. А дезертиров всех отправлю в Витебск.
Андрей был доволен. Доходит очередь до его сына, пострадавшего.
- А ты самогон пил?
- Пил, - чуть слышно отвечает тот.
Ему тоже - удар нагайкой. Но Андрей не обижается: сына тоже надо проучить.
Одного или двух парней, которые действительно оказались дезертирами, заперли в кладовке.
Допрос продолжается утром, когда комиссар завтракает.
- Садись и ты со мной ешь. Наверно проголодался.
А потом, опять в ход идет нагайка. Впрочем, не больно. Только для страха. Дезертиров направили в военкомат, но через несколько дней они опять оказались дома. Шапку отдали.
После этого, все семейные ссоры и пограничные инциденты разбирал Берлизов. Комитет бедноты и сельсовет никак не хотели брать в свои руки власть и были очень довольны, что появилась официальная власть. Берлизов, вобщем-то, был не плохой человек, хороший товарищ, не хищник и достаточно справедливый, поэтому авторитет его был признан.
Из Витебска он привез много ношеной одежды, конфискованной у буржуазии, и раздал рабочим. Не обидел и меня. Какие-то куски материалов получили и дети.
До отъезда Володи был такой инцидент.
В солнечный воскресный день мы сидели на крыльце. Робко подходит старуха:
- День добры, паны большевики.
- День добры.
- Ти ня тут тая контора, где дизянтиров (дезертиров) принимать?
Очевидно она слышала, что военкомат направляет к нам военнообязанных даже в тех случаях, когда призывник своевременно не является на сборный пункт, а после явился с повинной и с объяснением причин неявки.
-Тут, тут.
Не задумываясь отвечает Володя. В глазах его искрятся чертики юмора.
-Возьмите, кали ласка, майго сына. А то схиняется (слоняется) за углами, ды в кустах. И я каждую ночь ня сплю. Усе боюсь, что яго ариштують.
- Нам теперь людей не надо, а вот там за озером в школе живет наш комиссар. Проси яго, ему надо денщик.
Фактически там жил наш контроллер, человек вполне безобидный, но наружности устрашающей.
Шутка злая, но она характеризует настроения в глуши Белоруссии не только старух, но большинства населения. Война и революция всем надоели. Люди хотели спрятаться от стихии в маленькие норки с маленькими радостями, только бы сохранить жизнь.
Свободное копирование
