Через несколько дней я объехал участки намеченных по карте позиций, начертил схемы их, составил графики работ. Съездил в Витебск, где мне все утвердили.
Один из участков базировался на уездный город Могилевской губернии Сенно.
С расстояния километров 5, не доезжая до Сенно, был виден костел на горе. Город несколько напоминал местечко Кубличи, но уже оскудевший после войны и революции. Нельзя было догадаться, какие источники доходов у мелких лавочников, когда их лавчонки были совсем пусты. Кое-что перепродавали на базаре, кое-что скупали у хуторян. Прораб Лопато расположился в пустом имении в километрах 3 от Сенно, установил связь с районным советом и с военкоматом. Военком даже организовал несколько субботников среди служащих в Советских учреждениях, мобилизовал подводы у крестьян, так что работы здесь пошли лучше, чем около Зябок. От строевых частей мы здесь уже совсем оторвались. Заслоны по линии нашего фронта находились где-то впереди наших позиций километров за 15.
Сима и дети уже привыкли к цыганскому нашему существованию и забывали о непрочности нашего положения и фронта.
Володя стал брать с собой на рыбную ловлю Германа. Георгий был еще мал, тянулся к маме. А Сима стала работать в конторе, сначала бесплатно помогала Володе, а потом с разрешения Витебского начальства, ее зачислили в штат. Стали давать небогатый паек: что-то около 500 грамм хлеба, немного крупы, сахару, изредка мясо. Красноармейцы по своей инициативе стали давать небольшой паек и на детей. Было хуже, чем в Молодечно и Зябках, но лучше, чем в Петрограде, Осташкове и Вологде.
Маруся Созонко стала проситься на участок. Мы ее отпустили, и она скоро там вышла замуж. Нам вместе с обедом для конторы стала готовить обед и стирать белье уборщица Авдотья. Как водится, она сначала держалась с нами подхалимски, а когда убедилась, что с нас нечего взять, хотя Сима и делилась с ней, чем могла, она стала грубить и воровать что попало.
Недели через две после переезда в Соржицу нам из Витебска прислали комиссара Григория Николаевича Берлизова. Я никогда не работал с комиссаром. С недоумением смотрел я на юного паренька на вид мало культурного, но одетого с претензиями на щегольство: хорошие сапоги, полувоенного вида брюки-галифе.
Чем он нам может помочь?
Как и всякого приезжающего к нам на работу, мы приняли гостеприимно. Накормили обедом и помогли устроиться на ночь в конторе. Впоследствии он переселился к Гришину.
Мы с ним еще раз объехали участок. Оказалось, что он раньше ездил на паровозе в качестве кочегара где-то около Курска. Там он принят в партию и направлен во фронтовую организацию по мобилизации.
Вскоре комиссар устроил общее собрание наших рабочих и служащих совместно с батраками Татьяны. Нас с Володей на собрание не пригласили. Но Володя подслушивал. В его адрес сыпались критические замечания потому, что он держался немного высокомерно, а иногда проявлял жадность.
Гришины держались с комиссаром подхалимски. Не замедлили донести ему, что я бывший офицер, хотя он и так хорошо знал мое личное дело.
На нас с Симой жалоб не было. А Берлизов заявил:
- Это ничего, кем он был раньше. Если он нам нужен и работает честно, я готов быть у него за кучера или за денщика.
Паек для детей утвердили официально. Присмотревшись к работе Симы, он дал за нее поручительство в Витебск и просил утвердить в штатах, хотя по тогдашним законам под начальством мужа жене работать не полагалось. Неписаный закон, по которым жены директоров и генералов командуют мужьями, действовал и тогда, так же как теперь.
Этот период нашей жизни был довольно безотрадный. В длинные темные вечера мы сидели с детьми при коптилке - 7 линейной лампочке. (Примечание редактора. 7 линий - ширина фитиля в керосиновой лампе 7х2,54 примерно 18 миллиметров.) В окно, низ которого равнялся с уровнем земли, глядела темная ночь, моросил дождь. На обед и на ужин изо дня в день - постная затирка или картофель. При поездках на участок - грязный проселок, по которому тянешься часами от одной деревни с темными избушками до другой.
Пробовали по вечерам читать вслух Чехова. Приходила Татьяна, но настроение оставалось подавленным.
Были просветы. Ездили в лес за грибами. Ездил я с Волочником ночью с острогой на озеро бить щук. Бил Волочник. Я только греб и смотрел на таинственное дно озера, освещенное смолистым факелом.
Свободное копирование
