На лето был объявлен перерыв. Нам разрешили устраиваться по собственному усмотрению. Прошел слух, что заработной платы в это время не будет. Стало жутко. Чем кормиться с детьми?
Тэйх сказал мне, что формируется полевое строительство. Туда уже принят Романовский, которого я знал по западному фронту. Он сказал, что пригласил меня на свой участок "с величайшим удовольствием". Привлечен в эту организацию наш профессор Ильяснев, тоже мой знакомый по Западному фронту и куда-то назначен Беляев, бывший мой начальник по Ивангороду и Москве.
Я пошел к Беляеву на квартиру. Жил он где-то недалеко от особняка Кшесинской. Квартира из трех комнат, но похуже, чем в Ивангороде. Встретил меня знакомый денщик в штатском, превращенный таким образом в лакея. Он несколько смутился, по-видимому, новая должность казалась ему менее почетной. Была и горничная. Но вся атмосфера в квартире была не очень парадной. Софья Сергеевна больше не выставляла свои бриллианты напоказ. Куда-то их спрятала. Пригласили меня к обеду, очень скромному, без вина и закусок. Вместо черного кофе с ликерами после обеда, просто кофе из суррогатов, а маленький стаканчик молока одному "Мише". Он не совсем здоров.
Записку в полевое строительство Беляев мне дал.
Управление занимало бывшую гостиницу недалеко от конногвардейских казарм. В приемной сидело несколько человек, судя по виду, бывших офицеров. Особенно скептически острил спортивного вида изящный мужчина, как потом оказалось, ротмистр драгунского полка Стариков. Он считал, что из строительства ничего не выйдет, но хотел ориентироваться, куда деваться интеллигенту. Были и гражданские люди, не бывшие на фронте, но не имевшие возможности найти другой работы. Они больше всего боялись, чтобы их не заставили воевать. Где и что мы будем делать, пока было совершенно неизвестно.
Защищать Петроград от немцев или от союзников мне казалось, в обоих случаях, нужным, поэтому я нисколько не колебался и подал заявление о добровольном вступлении в полевое строительство по укреплению позиций Петроградского района.
Это было 2 мая 1918 года. Отсюда начинается моя служба в Красной Армии.
Мое оформление прошло очень быстро. На следующий день мне выдали паек за несколько дней, что-то около 2 килограммов хлеба, около килограмма гречневой крупы, сколько-то сушеной воблы и грамм 200 сахару.
Я не утерпел и тут же съел половину хлеба. Это было предательством по отношению к Симе и детям и мерилом, как опускается человек под влиянием голода.
Настроение у всех поднялось. Возвращаясь в привычную обстановку прифронтовой жизни, мы надеялись, что испытания, которые мы перенесли в Петрограде, кончились. Ярко светило солнце, на побережье каналов и в ботаническом саду зеленела трава, появились цветы.
Свободное копирование
