Наконец, сдан и последний экзамен. Состоялся приказ о переводе меня на дополнительный курс. Я получил звание "ученый сапер" и право носить академический значок - большой двуглавый орел с короной. За последние 3 рубля на невском купил значок. Корону закрыл красной ленточкой. Значок носил до 1920 года. Уж больно долго я о нем мечтал до поступления в академию.
Одно время было решено военным командованием эвакуировать нашу Академию на восток. Саткевич решительно воспротивился. Такое мероприятие грозило гибелью не только нашим архивам и библиотеке, которым цены нет, как вообще нет цены культурному наследию инженерного искусства. От инженерного училища и инженерной академии начинали свое существование все инженерные науки Российской империи. Это гнездо заложено Петром I и от него пошли ветки по всей стране. Не знаю, как удержались бы учащиеся, но профессоров половина осталась бы на месте. Многие из них по совместительству работали в других учебных заведениях.
Академия Генерального Штаба уехали в Свердловск. Там ее захватили колчаковцы и увезли на дальний Восток. Очень небольшая часть вернулась в Красную Армию. Часть профессоров эмигрировала за границу. В 1927 году я еще видел военные журналы (Один из них назывался "Военный зарубежник"), которые издавались в Париже и в Югославии. Сотрудничали в нем эмигранты.
Вместо Саткевича начальником назначили глубоко штатского профессора Горбова, весьма известного среди химиков.
На Невском проспекте меня окликнула по фамилии очень интересная дама. По красивым глазам с густыми ресницами я узнал в ней Глафиру Доброловскую, нашу самаркандскую соседку. Она вышла замуж за казачьего офицера Любушкина. Он убит на войне. С войны она и застряла в голодном Петрограде. К ней приехала младшая сестра Оля, которая пыталась подражать модным женщинам, очень кривлялась, манерничала. В конце концов, она вышла замуж за барона Цоге-фон-Мантейфель. Поговорили с ними. Мы побывали у них, они - у нас. Пахнуло южным солнцем.
Свободное копирование
