Профессора приходили в Академию по мере надобности. Мне Кривошеин сказал прийти к нему на квартиру.
Лакей ввел меня в тесную, темноватую гостиную с мягкой мебелью, коврами и тяжелыми шторами. Грозный генерал Кривошеин, преподававший в институте инженеров сообщения, в Политехническом и у нас прогремел при проектировании Охтинского моста.
По конкурсу он получил за свой проект 100 тысяч рублей. Причем, он несколько запоздал с представлением материалов. Но когда прислал телеграмму из Парижа, его подождали. Проект оказался блестящим.
К своим ученикам он относился беспощадно. Это он в 1912 году поставил мне по сопротивлению материалов двойку.
Признаться, мне жутко было показывать ему свой весьма не блестящий чертеж.
Расчет-то был сделан верно.
Он вышел ко мне в штатском.
- Вы меня извините, посидите немного.
К нему в кабинет прошел какой-то штатский с усами. Через полчаса он ушел.
- Мы занимаемся Волховскими водопадами, сказал он мне для объяснения задержки.
Здесь же, в гостиной он бегло просмотрел мою работу и поставил 10 баллов.
Теперь я думаю, что к нему приходил Графтио, и речь шла о Волховстрое.
В конце 1918 года Кривошеин уехал за границу. Я больше о нем не слышал. Труды его известны до настоящего времени.
Особенно отстал я с архитектурным проектом. Это был 3-х этажный дом с офицерскими квартирами. Помню нормы: командиру полка полагалось 55 квадратных сажень жилой площади, командиру батальона 35 квадратных сажень, командиру роты 25, младшему офицеру женатому 15 квадратных сажень, холостому - 10. В доме были квартиры всех сортов. С планировкой я справился, но беда была с черчением. Оно отнимало много времени. Было ясно, что я не успею к сроку. До настоящего времени в кошмарных снах меня мучит мысль, что я отстал с чертежами. В особенности, было страшно потому, что большинство моих товарищей легко справились с работой и уже обводили свои чертежи тушью. К счастью, было разрешено подавать работы в карандаше. Но я все равно отставал.
За неделю до назначенного срока я решился показать свои труды Анышкову. Он тоже назначил встречу у себя на квартире. Он снимал две комнаты при какой-то семье. Прямо из передней меня впустили в кабинет, холодный, нетопленый, но весьма уютный. Кроме письменного стола стояли два чертежных, к стенам прислонены подрамники с эскизами; хорошие чертежные принадлежности, книжный шкаф, разбросанные на столах и стульях книги. Сам хозяин немного растрепанный.
- Да-а... - Сочувственно протянул он, - надо торопиться.
Планы и конструктивные чертежи были готовы в карандаше, но терты и перетерты резинкой, а фасад состоял из прямоугольника с окнами и дверями тоже в виде голых прямоугольников. Пропорция была соблюдена, симметрия тоже. Два входа. Двери в выступах - ризолитах.
Не глядя на план, мой профессор взял карандаш и быстро оформил дверь, над ней окно, с полуциркульной перемычкой, портик в стиле ампир (empiere).
- Я пойду закусить, а вы попробуйте закончить в таком роде.
Его уже несколько раз звала горничная к столу.
Я робко взял отличную рейсшину (у меня ее совсем не было), несколько треугольников, циркуль, лекало, хорошо отточенные карандаши и у меня получился второй вход совсем не плохо.
Пририсовав еще несколько деталей в средней части, он посоветовал скорей кончать работу и представлять в комиссию.
Еще две бессонных ночи и с помощью Симы все было готово. Оценка 12 баллов.
Нам фасады рекомендовалось оформлять побогаче не обращая внимания на назначение дома. Наши любители черчения разрисовали свои фасады с разными вычурными деталями, но часть из них оказались дурным вкусом. Они очень обижались за оценки 9-10 баллов.
Свободное копирование
