На станцию Зябки приехали поздно вечером. Шел дождь. За нами прислали из Соболева коляску, запряженную парой лошадей и одноконную подводу для багажа. Багаж наш отстал. Надо было ждать до утра. Мы оставили подводу ждать багаж. С ней остался кучер. А нас подвез его помощник подросток Янек. Лошади его плохо слушались, было темно. В конце концов он нас опрокинул на мостике через какой-то ручей. Моя подруга страшно испугалась, вся вымокла. Полились слезы. Мы с кучером были очень смущены. Выбрались на дорогу. Решили заночевать у знакомого еврея в Кубличах. Почтенный Абрам засуетился. Перевел все свое многочисленное семейство в маленькую комнату, а нам освободил семейную кровать с периной.
Новая беда. Когда Сима увидела десятки клопов, ожидающих свежей добычи, она категорически отказалась лечь. Кое-как устроились на стульях.
Когда взошло солнце, мы немного обсушились. Усталость прошла. Мы быстро проехали 17 километров до Соболева. Мама встретила нас на крыльце с иконой и с хлебом-солью. Я сказал Симе, что надо стать на колени. Нас благословили, а потом стали обнимать и целовать со всех сторон. Дед тоже вышел навстречу, хотя и не был доволен, что жена у меня православная. Когда Флёра вышла за православного, он долго с ней не разговаривал. Моему деду тоже было около 90 лет. Таким образом, с обеих сторон была хорошая наследственность. Нам и нашим детям придется жить до таких же лет, и больше. Маме я привез шелку на платье, а Анте Сима подарила несколько своих платьев и множество кофточек. Маме не столько были нужны подарки, сколько хотелось похвастаться перед запашниками и перед женой Никанора, какая богатая у ней сноха, да еще дочь капитана.
С Антей Сима быстро сошлась. Жена Никанора, которая в это время гостила в Соболеве, обижалась, что Симу принимают лучше, чем ее. Нам приготовили самую лучшую комнату, парадную постель, не знали, чем угостить.
После смерти отца и после окончания строительства в Соболеве долги были уже выплачены. Оставалось лишь выплатить ссуду земельному банку что-то около 350 рублей в год. Налоги составляли ничтожную сумму - не более 30 рублей в год. В доме был достаток. Изобилие молока, масла. Было много овец, свиней, гусей. Кормили нас обильно. Я сразу же повел Симу показывать свои любимые места: у ручья, над озером. Прошли через лес к озеру. На берегу стояла "дубица" - лодка, выдолбленная из одного ствола, без "опух" - то есть без досок, которые прибиваются с боков для устойчивости. Такая "дубица" или "комяга" опрокидывается при малейшем неловком движении. Метрах в 30 от берега был небольшой островок. Симе захотелось пробраться на этот островок. Без всякого колебания я посадил ее надубицу, предупредил, что надо сидеть неподвижно, а сам взял весло и довез ее до острова. Таким же способом вернулись обратно. Мне до сих пор страшно, когда вспоминаю, какой я ее опасности подвергал.
В том месте, где ручей впадает в озеро, образовалась большая отмель из мелкого мягкого песка. Там мы купались. Сима впервые видела прозрачную воду. В Зеравшане и в арыках вода всегда мутная.
В дождливые дни ходили по грибы. Это мое самое любимое занятие. Симе тоже оно понравилось. Через несколько дней поехали в Березино к Флёре. Флёра и Володя Симе тоже понравились. Там тоже обильное угощение, прогулки в лесу. Оттуда - в Стадолище. В Стадолище встретились с Кривоносовым. Сима, тонкая, стройная, в платье с длинным шлейфом, казалась еще выше ростом. Она напоминала старому селадону светское общество, где он вращался в молодости после окончания университета. Он оказывал ей так много внимания, как никто в Самарканде. Дядюшки были вежливы. Однако, среди грамофонных пластинок у них оказалась одна довольно двусмысленного содержания, которая им нравилась. Когда ее завели и Сима покраснела, я сказал, что не желаю слушать кабацкие куплеты и ушел из комнаты. Дядюшки смутились и немного обиделись.
Свободное копирование
