Воспоминания вридола - 77

* * *

31.7.1987

Итак я прибыл в Ликино 15 сентября. Встретил Дягилева, который без напоминания продолжал расплачиваться за пальто, так что я был обеспечен двумя завтраками и ужинами.

Не помню, что я работал в Ликино. Кажется, я был на уборке картофеля. Хорошо помню, что мне осталось всего три дня срока, когда меня направили с бытовиками на «переборку капусты» Большой сарай был до самой крыши набит вонючей слизью. Никогда я не думал, что благоухающая капуста может превратиться в такое дерьмо. Из него мы должны были отобрать что-нибудь пригодное для пищи. С утра до вечера мы откладывали уцелевшие жалкие кочаны, а ведра со слизью выбрасывали в Лозьву. Не удивительно, что в реке пропала рыба.

А 6-го октября, когда на моем чемодане появилась палочка минус одна, я перевернул свое ведро, сел на него и заявил конвоиру, что вчера кончился мой срок, и я бастую. Он мне пригрозил, что заявит начальству об отказе от работы, и меня посадят в карцер. Но я был в отчаянье. Ведь мне было известно, что многих осужденных по 58 статье не освобождали, а просто объявляли им, что им добавили еще столько-то лет, обычно десять.

Так я сидел несколько дней. Стрелок был добрым парнем, начальству не заявил, а бригадир мне выписал 30%, так что я сидел на трехстах граммах хлеба, но выручали меня харчи Дягилева.

И вдруг пришел к сараю другой охранник и велел пойти с ним. Уверенный, что меня как отказчика ведут в изолятор, я поплелся за ним с поникшей головой. Но нарядчик велел мне срочно собрать вещи (пресловутый чемодан с котелком и ложкой, а также скрипку Гернера, для которой кто-то из женщин сшил футляр из черной тряпки) и отправиться к реке. Там стоял катер, и в нем были человек двадцать заключенных. Оказалось, что у них всех кончился срок, и нас отправляют в Сосьву, где находилось управление Севураллага.

В отдельной каюте ехал на катере начальник санчасти Генкин с женой и двумя детьми. Он приоткрыл дверь и просил меня что-нибудь сыграть на скрипке. Я играл Шуберта, Крейслера, Штрауса и еще что-то. При этом он мне сказал, что он был на Тальме с расконвоированными, и они там раскопали некоторых умерших от «воспаления легких», но почему-то с проломленными черепами.