Передний край проходил по озеру Верман. Немцы были на высоком берегу озера, а в этом месте наши позиции не доходили до озера. Нашей передовой была болотистая низина. Туда мы и стали спускаться, в низкий, негустой туман. Наверху красота осени была необыкновенная: черный еловый лес и золотые березы. Скат, по которому мы шли, был открыт противоположному, где сидели немцы. Не было ни одного целого дерева, все отстреляны на высоте примерно четырех метров над землей. Мы шли как среди частокола. Кузнецов мне говорит:
- Вот сейчас немецкий наблюдатель, который сидит вон там, сообщает по телефону; что в квадрате таком-то прошли два советских солдата в направлении на юго-восток.
Мы спустились вниз, и он меня предупредил, что здесь много мин и что мы их не очень внимательно зарисовываем на кроки, где именно их ставим. Это мне ужасно не понравилось. Позже я спокойно переносил бомбежку, меньше любил осколки, но противопехотные мины наводили на меня тоску. Я шел, как он мне сказал, - по тропке, стараясь не оступаться в сторону.
К вечеру мы пришли на самый передний край - в землянку типа очень низкой избушки с тройным бревенчатым накатом, внутри - нары в один ряд, где кое-как располагались солдаты. Землянка ходами сообщений (окопами) соединялась с другими такими же и с опорным пунктом взвода тот со следующим взводом и т. д. Здесь было то место, на котором Кузнецов базировал свой громкоговоритель.
В разных сторонах то и дело были слышны пулеметные очереди; Кузнецов сказал:
- Это они так, в белый свет.
Он показал мне текст своей последней передачи. Я немного подправил ему немецкий язык. Языковые ошибки в пропаганде всегда действуют очень плохо, но тут уж ничего нельзя было поделать: немецкий он знал не очень хорошо.
Мы решили попробовать провести передачу. Солдаты говорили, что в этом месте расстояние до немцев очень небольшое, порядка 80-100 метров, если не меньше. Здесь обычно шла непрерывная перестрелка, но в ту ночь - опять мое везение - не было ни одного выстрела. Где-то на флангах пролетали трассирующие пули - это очень красиво. Я видел их при пальбе зениток в Мурманске.
Кузнецов сказал:
- Сейчас заговорим - увидите, что получится.
Он выволок установку по ходу сообщения и стал вытаскивать рупор вбок на ничейную зону. Велел мне:
- Сидите здесь в окопе, не вылезайте.
Но уж если я попал на передний край, то надо хоть раз вылезти, тем более что по рупору непременно откроют огонь. Как мне всегда везет! Я пополз. Неумело. По-пластунски ползать - это целая наука. Кое-как проползли полпути до немцев, метров за сорок поставили рупор, приползли обратно.
Кузнецов начинает передавать - звука нет! Что-то сплоховало. Начал ковыряться в установке - звука нет. Так я и не испытал, что такое передача на переднем крае.
Свободное копирование
