* * *
Но вот незадача, оказалось (курьёз, конечно!), что именно эту, первую в своей жизни лекцию мне предстояло прочитать на педфаке, во-первых, 13 апреля, во-вторых, на следующий день после двадцатипятилетия со дня смерти папы, и, в-третьих, еще и в понедельник. Я - человек не суеверный, но тут просто почувствовал, что это не спроста и что это какое-то предзнаменование, какой-то тройной сигнал свыше. Конечно, меня можно за это посчитать просто дураком (видимо, так оно и есть), но я каким-то шестым чувством ощутил, что если я пойду читать эту лекцию, то неминуемо потерплю жестокое фиаско, на которое у меня нет права. Я понимал, что отказ читать лекцию под таким "непонятным" предлогом чреват для меня негативными последствиями и решил не распространяться на эту тему.
За час до начала лекции я пригласил к себе Иосифа Петровича и, не очень вдаваясь в причины, попросил его прочитать лекцию на любую тему из тех, что были у него запланированы на этом курсе педфака.
Иосиф Петрович, естественно, очень обрадовался, засуетился и, видимо, ложно истолковав мой отказ читать эту лекцию, стал меня успокаивать, чтобы я не волновался, ибо если я боюсь читать лекции, то он, конечно, меня выручит и готов читать вместо меня чуть ли не весь курс. Я не стал охлаждать его пыл и он, очень польщенный, чуть ли не вприпрыжку, побежал за своими конспектами.
Не прошло и десяти минут после этого разговора, как уже весь Институт буквально гудел, словно разбуженный улей, о том, что новый зав. кафедрой Социальной Гигиены не умеет читать лекции и просит Иосифа Петровича его выручать. Эту болтливость Иосифа Петровича я запомнил и не простил. Разумеется, к той "славе", что летела впереди меня с подачи Лавровой, мой, непонятный для людей, отказ читать эту лекцию, авторитета мне не прибавлял, ибо с житейской точки зрения такое мое поведение иначе, как несерьезным, не назовешь. Однако, я до сих пор (хотя прошло уже почти сорок лет) считаю, что поступил тогда абсолютно правильно, так как внутренний голос это - внутренний голос и пренебрегать им нельзя. Я несколько раз в своей жизни имел глупость к нему не прислушаться, и очень об этом пожалел.
Разумеется, я дал повод злым языкам всласть поехидничать в мой адрес. Но я знал, что "еще не вечер", и что все еще впереди. Ожидания мои оправдались.
Очередная лекция по расписанию была через день в среду на первой ленте (в 9 утра) в первой наклонной аудитории на лечфаке. Это пятьсот человек - было от чего почувствовать себя словно перед выходом на ринг на финальный бой против очень серьёзного противника. У меня обычно в таких случаях наступало выработанное еще в спортивной школе у Сергея Константиновича олимпийское спокойствие и максимальная собранность - очень сказывалось мое спортивное прошлое.
Не успел я зайти в свой кабинет минут за пятнадцать до начала лекции, как на пороге возникли Иосиф Петрович и мадам Лаврова. У обоих улыбки до ушей, в позах подобострастие и выражение готовности "лечь грудью на амбразуры", дабы спасти жизнь своего "шефа". Явно конкурируя между собой, осторожно осведомились - кому из них я поручу сейчас читать эту очередную лекцию. Пришлось напомнить, что сегодня среда, а не понедельник и 15-е, а не 13-е, и никаких причин поручать кому-либо читать эту лекцию абсолютно нет, и что я ни в чьей помощи, разумеется, не нуждаюсь. Иезуитские улыбочки тут же соскользнули с их физиономий. Иосиф Петрович осведомился - какие таблицы и схемы надо развесить в аудитории, а Лаврова помчалась в лаборантскую, и собственноручно принесла свежевыглаженный халат. Я поблагодарил их обоих за "заботу" и сказал Иосифу Петровичу, что никаких таблиц и прочей макулатуры "развешивать" в аудитории нет необходимости, а Лавровой посоветовал, во-первых, отнести халат туда, где она его взяла, а заодно, и свой оставить в ее кабинете. А затем, предупредив их обоих, что посещение моих лекций для всех преподавателей кафедры сейчас и впредь будет обязательным, закрыл свой кабинет и пошел читать лекцию.
Свободное копирование
