Моя жизнь - 119

   * * *

   8.ДЕЛО ВРАЧЕЙ

   Шла избирательная компания, и меня поставили руководителем группы агитаторов от нашей больницы. Работаю на участке, хожу по домам, уточняю списки избирателей. Ходить по дворам вечером, по неосвещенным улицам, дразнить собак - удовольствие не из самых лучших. Пришел домой уставший, и только сел ужинать, как приходит какая-то санитарка и говорит, что меня и маму срочно вызывают к главному врачу. Собираемся, идем. В кабинете Рахимбая в сборе все врачи, представитель горкома и почему-то санитарка нашего рентгеновского кабинета Миля. Главврач открывает собрание. На повестке дня - сообщение Информбюро о том, что в Москве арестована целая группа еврейских врачей Кремлевской больницы, "...занимавшаяся отравлением руководителей Партии и Правительства...". Принимается резолюция о том, что коллектив врачей больницы возмущен наглой деятельностью этих сионистских пособников империализма и присоединяется ко всеобщему негодованию. Коллектив требует для них смертной казни..

   Второй вопрос - о недобросовестной работе врача - рентгенолога Файншмидта, установившего очередь на приём больных на скопию желудка. Бедные больные вынуждены по три дня дожидаться своей очереди, так как Файншмидт не желает смотреть больше, чем по четыре таких больных в день, и ссылается при этом на какие-то, неизвестно кем установленные и вообще, наверное, несуществующие нормы облучения. Он отказывается проводить профилактические осмотры школьников больше, чем по два класса в день (по сорок человек в каждом), чем срывает проведение профосмотров в отведенные для этого областной санэпидстанцией сроки. Он и его мать, работающая с ним рентгенолаборантом, грубо разговаривают с санитаркой кабинета Милей и постоянно придираются к ней по всяким пустякам, заставляя ее мыть полы в рентгеновском кабинете каждый день, хотя она - санитарка, а не уборщица. Кстати, ни одной уборщицы в штате больницы тогда не существовало и полы во всех кабинетах мыли именно санитарки.

   Выступает председатель месткома молодая врач Валентина Дроздова, которую мы постоянно принимали у нас дома в нашей компании, и которой я буквально за два дня до этого дал рекомендацию в кандидаты партии. Более гнусного, насквозь антисемитского выступления в свой адрес ни до, ни после этого я не слышал никогда.

   Потом выступил Рахимбай, которому я тоже за два дня до этого дал, по его большой просьбе, рекомендацию в кандидаты партии, и несет бог знает что. Дескать, еще не известно, кто поджег кабинет, что есть подозрение, что эту "диверсию" организовал сам зав. кабинета, так как это произошло в День Советской Армии, и что он "развел семейственность", приняв на работу свою мать (можно подумать, что это я, а не он являюсь главным врачом и я, а не он подписываю Приказы о зачислении на работу). Что моя лаборантка вызывает в кабинет в первую очередь "своих евреев", а казахов самыми последними. Ну и так далее...

   Оказывается, что это собрание "врачебного коллектива" готовили уже несколько дней, а нас вызвали на него, когда уже все собрались в кабинете Рахимбая. Постановили. Рентгенолаборантку Файншмидт Е.В. с работы снять без выходного пособия, как не справившуюся со своими обязанностями, а рентгенологу Файншмидту А.Б. объявить строгий выговор с предупреждением и уволить с занимаемой должности по совместительству.

   И началось. Все, кому не лень, считали своим "долгом" сказать мне какую ни - будь гадость в стиле, описанном мною в первой части в главе "Жиденок". Начали записывать мне на приём без всякого ограничения, по десять и более желудков и по пятьдесят и более грудных клеток. И, кроме того, стали без всякого предупреждения присылать сверх этого еще по два класса школьников на профосмотр. И все это за одну ставку и без рентгенолаборанта (откуда ему было взяться?). И это при том, что рабочий день рентгенолога равен всего пять часов, Если я не успевал справиться с таким, превышающим нормативы облучения в пять-шесть раз объёмом работы за свои пять часов, стали требовать, чтобы я работал, пока не приму всех. А когда я возмутился, меня вызвали в горком и предупредили, что отдадут под суд "за саботаж".

Обстановка накалялась с каждым днем и стала совершенно нетерпимой. Всех больных в поликлинике настроили на то, что рентгенолог, наверное, тоже из сионистских врачей - отравителей, и больные начали мне угрожать, что если с ними что-то случится, то они не будут дожидаться суда надо мной, а сами расправятся с мной, как с сионистским пособником империализма.