Моя жизнь - 118

   * * *

   7. СТАРАЯ СПЕЦИАЛЬНОСТЬ

Но кабинет сгорел, и никто не собирался его восстанавливать. Больных на рентгеновское обследование стали направлять в Талды-Курган, а меня посадили на лошадку (без кучера!) и превратили в терапевта, обслуживающего больных на дому (напомню, что участковый принцип обслуживания был внедрен в стране лишь с 1954 года, то есть только два года спустя). Моя "патронесса" из областной судебно-медицинской экспертизы куда-то уехала, а с новым начальством (противной бабой) я не сработался. Фактически я остался на одной ставке. Работаю месяц, работаю другой, третий. Рахимбай не куёт, не мелет, и делать новый рентгеновский кабинет не торопится. Надоело. Думаю - надо брать инициативу в свои руки.

   Повнимательней осмотрел то, что осталось от моего рентгеновского аппарата (УРДД) и решил вспомнить старую специальность.

   Смотрю - краска на пульте управления обгорела, но внутри пульт практически не пострадал и вполне может быть приведен в рабочее состояние, а высоковольтный трансформатор не пострадал совсем. Если достать штатив и высоковольтные кабели от такого же аппарата, то собрать из этого " утиля" работающий аппарат - дело нескольких дней.

Поехал в Талды-Курган и обратился к рентгенотехникам областной рентгеновской станции. Они подсказали, что недавно выбросили на свалку старый УРДД, и его штатив с рентгеновской трубкой и экраном валяется там до сих пор. Пошел, посмотрел. Вижу, что не "прима", но вполне можно привести его в рабочее состояние, надо только немного над ним "поколдовать". Воспользовался попутной машиной и привез этот выброшенный штатив в Текели. Пошел к Рахимбаю и говорю, что если он даст помещение, то я берусь бесплатно сделать из всей этой рухляди работающий аппарат. Рахимбай, кстати, самый первый казах, окончивший Алма-атинский Мединститут, половину своего врачебного стажа занимался только тем, что один раз в день измерял температуру у "Народного акына" Джамбула, спрашивал его каждое утро: - " Жахсым сыз?"- ну, в смысле - "Как вы себя чувствуете?" и почтительно желал ему здоровья. Ничего другого он делать не умел, и в медицине разбирался не лучше, чем я в китайском языке. Убедить этого тупицу в том, что Медсанчасть существовать без рентгеновского кабинета не может, и надо дать заявку на получение нового аппарата и его установку, было абсолютно немыслимо - он боялся областного начальства, как огня. А вот на то, что я бесплатно (!) могу восстановить аппарат, его уговорить было проще простого, и он выделил новое помещение.

   Дня три я возился с этим хламом, но аппарат сделал и испытал. Работает хорошо, и можно проводить и скопию, и графию. Единственное - это то, что экран, много времени пролежавший на свалке под дождем и солнцем, значительно утратил флюоресцирующее качества и светился очень слабо. Конечно, его надо было заменить. Но Рахимбай потратить каких-то жалких сто рублей не захотел. Не захотел он и потратить немного денег на приобретение защитной ширмы и защитных перчаток. Не было у меня и обыкновенных кювет для проявления снимков. Комплект из трех кювет стоил тоже не больше пятидесяти рублей, но и этих денег выпросить у Рахимбая не удалось. Сделал деревянные (!) кюветы и, чтобы они не текли, пролил их парафином от обыкновенной свечки.

   Даже в то время ни один человек не согласился бы работать в таких условиях, а при сегодняшних требованиях к радиационной защите - и говорить нечего. Теперь вся скопия идет через электронно-оптические преобразователи на мониторах, и при этом рентгенологи, стоящие далеко от аппарата, укрытые свинцовыми фартуками и ширмами, управляют работой экрана с помощью манипуляторов. Они пришли бы в ужас от тех условий, в которых мне пришлось тогда работать. Ну а сравнить современное проявление и сушку рентгенограмм на проявочных автоматических машинах с ручным проявлением пленок в деревянных самодельных кюветах просто невозможно. И не случайно, что мой рентгенолаборант - молодой парень, выпускник Киевского рентгеновского техникума, категорически отказался работать в таких условиях и уволился с работы. Но у меня другого выхода не было и пришлось не только самому работать в этом " кабинете", но и просить маму, что бы она заняла должность рентгенолаборанта. Бедная мама! Она, работавшая с Аркузским и даже с самим Рейнбергом, работая со мной, вынуждена была мириться со всеми этим положением.

   Но и этого судьбе показалось мало, и она преподнесла нам еще один сюрприз. И если бы Сталин не сдох в марте 1953 года, то мы могли оказаться в еще худших условиях.