Прошел час или больше. Все на палубе были крестьяне. Вдруг появился очень высокий маститый старик с белой бородой. Я заметил, что он ко всем нагибался, спрашивал что-то и проходил дальше. Дошел до нас.
— Вы куда, парни?
— В Бровары.
— Это что под Киевом?
— Да, под Киевом.
— Если что, смотрите на меня, я на середке по ту сторону буду, — и прошел.
— Что он тебе сказал? — спросил Володя.
— Не знаю, сказал — если что, смотреть на него.
— Да что это значит?
— Понятия не имею, но как видно важно.
— Кто он такой?
— Да как я могу знать, наверно, зеленый.
Володя испугался:
— Так мы от него подальше должны держаться!
— Совсем нет, наоборот, если он зеленый, да нас примет — так слава Богу.
Я это сказал, чтобы успокоить Володю, но сам был не так уверен. Борис Самуилович говорил, что по Сожу и по Днепру все зеленые. Если это так, то все эти крестьяне с их бабами и ребятишками — зеленые? На верхней палубе, над каютами, иногда появлялись красноармейцы. Стало быть, охрана парохода красная, а пассажиры зеленые? Ясно было, что нам лучше примкнуть к зеленым.
— Подожди здесь!
Я встал и, медленно пробираясь между ногами сидящих, пошел к носу корабля. Одет я был, как все остальные, — в полувоенную форму, это теперь стало национальной одеждой России. На меня никто не обращал внимания. Добравшись до носа, я повернул и стал пробираться по обратной стороне. Мне хотелось посмотреть, где сидит старик. Нашел его в группе крестьян и баб, как он и сказал, посередине. Немного подальше, спиной к каютам, сидели три девки. Одна из них — миленькая и бойкая. Я остановился, посмотрел на нее и улыбнулся.
— Да ты что на меня глазеешь, девок раньше не видал?
— Видал, много, но ты красивая.
— А ты что, любишь девок?
— Конечно, люблю.
— Да что ты стоишь тогда? Подсаживайся. Как тебя зовут?
Я минуту подумал и вспомнил:
— Ванька, а тебя как?
— Анютка. Посторонись, Фенька, пусти сесть.
Я устроился между Анюткой и Фенькой, и разговорились. Они были из какой-то деревни Олешня, ехали в Любеч. Ездили в Гомель с вишнями и черешнями. Я спросил Анютку, кто этот старик, которого видно было от нас.
— Ах, это дядя Аким, он наш староста.
Я ей объяснил, что еду в Бровары под Киевом и что со мной приятель Петя.
— Так приведи его сюда. Может с Фенькой сидеть.
— Да это не так просто, он застенчивый, девок боится.
— Да Фенька сама робкая, два сапога пара.
— Ну, я пойду его спрошу.
Я знал, что трудно будет Володю убедить. Володя побелел от страха.
— Да что ты, с ума сошел?! Как я буду с незнакомой барышней говорить, я ее не знаю.
Я разозлился.
— Да брось ты свои претензии! Говорить-то ты умеешь!
— Да, но я не знаю, о чем с ней разговаривать.
— Ну говори о погоде, о цветах, о чем хочешь, но перестань жеманиться!
— Ну хорошо, но ты мне помогай.
— Помогу, она тоже робкая.
Взяли вещи, пошли. Уселись. Анютка забавная, слов не жалеет. Я напомнил Володе, что он Петя, и сказал: ‚,Поменьше говори о нас.” Они с Фенькой больше молчали, но иногда перекидывались несколькими словами. Заметил, что и Фенька, и Володя краснели от разговора моего с Анюткой.
Свободное копирование
