На следующий день мы должны были оставить этот приютный уголок и милых людей. Вечером, когда мы разошлись, было уже поздно, а я никак не мог уснуть. Я уселся у открытого окна в сад, передумывая все наши приключения и сумрачно гадая о будущем. Я, вероятно, просидел часа два, когда вдруг услышал скрип двери. Повернулся, в темноте стояла белая фигура.
— Николаша, я пришла с вами проститься, завтра при всех я не смогу.
Раечка протянула мне руки, и я ее обнял.
— Я пришла вас поблагодарить за все, что вы сказали.
— Да что же я сказал, чего бы вы сами не знали, это все ведь правда. Я не хочу от вас уезжать, но необходимо.
— Оставайтесь, поездка очень опасная, и красные, и зеленые. Мы за вами тут будем смотреть, я буду.
— Раечка, душка, это бы замечательно, но это невозможно.
Мы долго говорили, я ее старался убедить пробраться в Киев, где никаких суеверий. Она плакала и смеялась, и оставила меня только когда стало светлеть.
Юшкевичи решили проводить нас на пароход. Перед выходом Сара Исаковна попросила меня на кухню. Она приготовила для нас еды по крайней мере на неделю. Но оказалось, позвала не для этого. Она заплакала, обняла меня и сквозь слезы сказала:
— Спасибо вам за Раечку!
Я сперва не понял:
— Почему?
— Вы ее совершенно переменили, она теперь смеется.
— Сара Исаковна, это просто случай. Если она переменилась, то это... я верю в чудеса, она замечательная девушка, красивая, милая, у нее прекрасное будущее...
— Не говорите, спасибо вам все же, вы ее убедили.
Я был страшно тронут, и сердце у меня заныло — их, и в особенности Раечку, оставлять.
Свободное копирование
