183 письма с Севера - 343

 *****

 Вот и Павлодар. Опять вокзал, на котором бывали уже столько раз! Наш поезд, состоящий лишь из четырёх вагонов, уже стоял на путях. После объявления посадки в вагон вошли только мы, видимо, очень мало людей ездит из Казахстана в Россию. Когда сели в вагон, произошёл неприятный инцидент, о котором расскажу.

 Минут за двадцать до отправления поезда, в вагон вошли два молодых мордатых казаха, одетых в синие костюмы таможенников (такие костюмы мы с Любой уже видели, когда отправляли кондиционер). Подойдя к нам, они сразу попросили наши документы и спросили, не везём ли мы валюту? Замечу, что основную отпускную сумму мы из Надыма перевели в тихорецкий сбербанк — не возить же с собой всю наличность! С собой из Ермака у нас оставались 13.000 рублей. Из них 10.000 рублей (по курсу $ 335) накануне мы на всякий случай надёжно запрятали в багажной сумке, и теперь казахам сказали, что валюты у нас нет, показав им лишь 3.000 рублей, приготовленных в дорогу. Один из таможенников тут же заявил:

 — Российские деньги для нас — тоже валюта, предъявите декларацию на них.

 Мы с Любой возмутились:

 — Когда через Кулунду въезжали в Казахстан, тамошние таможенники ни о каких декларациях и не заикались, мы даже не знали про это.

 — Придётся деньги изъять, — равнодушно сказал тот же казах, и, не отдавая нам паспорта, стал доставать из своей папки какие-то бумаги для протокола.

 Меня от негодования затрясло, а Люба расплакалась, дети в сторонке испуганно смотрели на нас. Вдруг Люба сквозь слёзы им гневно выпалила:

 — Деньги полУчите только через мой труп! Ведите сюда начальника таможни, сейчас разберёмся, у нас двое детей — чем я их буду кормить в дороге? А ещё и в отпуске надо на что-то жить! Я до Назарбаева дойду — мы здесь родились, долго жили, а родители и сейчас живут!

 Не ожидали «хозяева страны» такого поворота дела, отошли в сторонку, о чём-то долго шушукались, потом отдали нам паспорта и молча вышли из вагона. После полученного стресса, меня стал разбирать смех:

 — Страшна ты, маманя, во гневе! Я тебя тоже боюсь!

 — Да ну тебя, — отмахнулась Люба и в сердцах добавила: — Ноги моей больше не будет в Казахстане.

 Ещё долго мы не могли успокоиться, осадок в душе остался неприятный.