183 письма с Севера - 342

Глава 166

 Как я уже говорил, билеты на Тихорецк мы купили на 10 июня. За день до этого, ближе к полудню, я пошёл на переговорный пункт, чтобы сообщить тихорецким родным о скором нашем приезде. Я заказал номер дяди Володиного телефона. Телефонистка долго не могла выйти на Россию. Потом сказала, что номер не отвечает. Я назвал ей ещё телефон двоюродного брата Саши. Трубку поднял его сын Павлик. Я был рад, что удалось дозвониться:

 — Пашик, здравствуй! Мы будем в Тихорецке 13 июня! Передай папе и маме. От нас им привет!

 — Хорошо, дядь Лёнь, передам.

 — Как у вас там дела? Как поживают дед с бабушкой?

 Паша помолчал, потом сказал:

 — Дедушка умер.

 Меня как током пронзило! Я растерялся.

 — Когда?

 — 1 июня... Сегодня 9 дней...

 Я машинально повесил трубку. От чувства невосполнимой потери у меня перехватило дыхание, всё сжалось в груди. Дядя! Дядя! Как же это так? Я его не просто любил, я его боготворил! Ведь нам надо было так много сказать друг другу! Это он, мой любимый дядя, по большому счёту был генератором идеи, чтобы мы купили жильё в Тихорецке и впоследствии жили рядом. Совсем чуть-чуть не дожил он до своего семидесятилетия, которое было бы 28 июля. Мне будет очень его недоставать...

 Когда я пришёл домой, здесь находились мои сёстры Наташа и Оля со своими детьми и мужьями. С нами вместе у мамы собралось шестнадцать человек — родня большая. На сегодня мы с Любой запланирован «отвал», так как назавтра уезжали - пришло время возвращаться из отпуска в Надым. Мама и Люба на кухне готовили обед.

 Я подозвал всех к себе и сообщил о смерти дяди Володи. Наступила тягостная тишина. Люба ушла в другую комнату и там расплакалась. К ней подошла Лёлюшка, обняла за плечи и тоже не смогла удержаться от слёз. Мама вроде крепилась, но я заметил, как она, отвернувшись, концом фартука вытирала глаза. Перепуганный Виталька подскакивал то к Любе с Лёлей, то к прабабушке, то ко мне, не совсем понимая, что же такое произошло, как это может так быть, что нет деда Володи? Наташа и Оля дядю Володю воочию видели лишь несколько раз в детстве, да ещё по моим видеозаписям. Побледневшие, они присели на диван и потихоньку начали обсуждать случившееся. Рядом с ними стояли мужья Саша с Сергеем, прислушиваясь к тому, о чём говорили их жёны. Сестры Тани не было, она куда-то уходила, пришла чуть позже.

 Когда накрыли стол, и все уселись вокруг, мама сказала:

 — Давайте, мои детки и внучата, помянем нашего дорогого Владимира Ивановича, моего деверя, вашего дядю, пусть земля ему будет пухом. Хороший был человек.

 И только мы выпили по рюмке, как на улице неожиданно пошёл дождь. Как будто погода скорбела вместе с нами. Всё это у меня записано на видеокамере.

 Наступило 10 июня — день нашего отъезда. Посоветовавшись с Любой, мы решили ехать до Павлодара не на автобусе, а на микроавтобусе, типа «Газели», которые довольно часто ездили по этому маршруту. Дело в том, что у нас было, во-первых, двое детей, а, во-вторых, много сумок с вещами. Я сходил в город и договорился с водителем маршрутки (попалось авто «Мерседес»), чтобы он подъехал прямо к домику мамы, где меня уже ждала с вещами моя семейка.

 Провожали нас только мама и племянница Кристина. С семьями Натальи и Ольги мы попрощались накануне, а Татьяна куда-то с утра ушла — почему-то не захотела с нами попрощаться. Чем мы её обидели, так и не знаем, но заметили с первого дня, как приехали, что Таня избегала нашего с ней общения. А один раз Лёля нам пожаловалась, что тётя Таня, можно сказать, без причины нагрубила ей, и даже «обозвала нехорошим словом». Трагедию из этого мы делать не стали, знали, что у Тани не всё в порядке с нервами. Но вот чтобы не прийти и не попрощаться с братом, с родными... Это как-то не по-человечески. Как-то странно.

 Мама по очереди всех нас обняла, поцеловала. К Витальке, первому своему правнуку, подходила раза два. Попрощались мы и с Кристиной, красивой и умненькой племянницей. Прощание я снимал на видеокамеру, чтобы сохранить на память минуты расставания. Кто его знает, когда теперь ещё увидимся, да и увидимся ли?

 — Прости, сынок, если что не так, — сквозь слёзы сказала мне мама.

 — Это ты нас прости, мама, что редко бываем... Такое вот время... За письма не волнуйся — на их основе напишу рукопись, пришлю почитать.

 Мы сели в маршрутку и поехали. Мама и Кристина долго махали нам руками, а мы им. У Любы и Лёли на глазах навернулись слёзы. Да и у меня было муторно на душе. Я тогда ещё не знал, что в живых маму больше не увижу (умерла она 9 сентября 2006 года).