183 письма с Севера - 259

Глава 119

 На следующий день мы с мамой собрались было сходить навестить бабушку Шуру, но испортилась погода (похоже, я её сглазил), и визит решили пока отложить. Лёлюшка от нечего делать изредка, когда стихал дождь, со скоростью торпеды начинала гонять по асфальтовым дворовым дорожкам, нещадно эксплуатируя чей-то трёхколёсный драндулет. Я кое-что ремонтировал по дому.

 18 июля, несмотря на пасмурную погоду, я сходил к дяде Андрею Маслову, забрал аккумулятор, который в 1993 году оставлял ему для присмотра (удивительно: за два года тот не испортился!), потом пошёл в гараж, подрегулировал мотоцикл и пригнал его во двор к маме. От дождя технику накрыл полиэтиленовой плёнкой. За два года на мотоцикле образовался такой слой пыли, что я всё это еле соскрёб.

 19 июля с утра опять шёл дождь, да сильный. Когда немного прояснило, на «Жигулях» приехали зятья Саша с Сергеем, они привезли от Сергея, как мы и договаривались, его телевизор с видиком. Мы решили показать родным привезённые с собой видеозаписи, где на одной кассете были пересняты те кинокадры, которые я снимал кинокамерой с 1984 по 1988 годы, а на второй — записи о нашей поездке на море и свадьба Игоря. Вскоре пришли с детьми Наталья и Ольга, и просмотр начался. Особенно внимательно все смотрели переснятые кадры 80-х годов, Наташиной Марине тогда было не более десяти лет, а Оле — пять. Полине Ольгиной было полтора годика, а Миша, как и наша Лёля, только родились. Да и мы все были моложе на десять-одиннадцать лет.

 Когда я поставил кассету с записями Игоревой свадьбы, а затем с записями нашей поездки на море, это смотрели молча, не делая каких-либо комментариев, и уже не так внимательно, как первую кассету. Видать, все притомились...

 Через два дня погода наладилась. С утра я покатал Лёлю на мотоцикле, а потом вдруг вспомнил, что совсем недалеко от маминого дома в саду, который когда-то давно посадил дед Баранов, несколько лет назад создали станцию юных натуралистов. Вот куда надо свозить дочурку! Мои надежды оправдались, станция работала, и там оказалось много всякой мелкой живности в клетках. Долго Лёлюшка рассматривала разных канареек, попугайчиков, ёжиков, цветных морских свинок и кроликов. В одной из клеток гордо возлежала белая крыса, Лёля долго на неё смотрела, потом у меня спрашивает:

 — А что это у неё за шнур?

 — Это не шнур, доченька, это хвост такой.

 Лёлюшка смутилась, уж про хвостики-то она знала, но у этой крысы он какой-то странный, в полосочку. Может, эта крыса модница?

 Потом смотрели черепашек Тортилу и Ниндзю, и рыбок в аквариуме. Всё замечательно, даже собачка нам показалась какой-то особенной, которая лениво нежилась на солнышке у порога.

 Но особый интерес у Лёли вызвала плантация цветов, которую мы увидели, когда вышли на улицу. Сияла она на солнышке всеми цветами радуги, каких только цветов здесь не было! Красиво, что и говорить, но на то она и станция натуралистов.

 На этот день в мои планы входило решить вопрос с водительскими правами для Игоря. Дело в том, что в 1993 году сын окончил здесь курсы водителей, и поскольку вождение сдать не успел (мы Игоря в августе забрали в Надым), то ему выдали лишь свидетельство об окончании курсов. В Надыме на основе этого свидетельства права Игорю получить не удалось — надымские гаишники казахстанский документ посчитали малоубедительным.

 Я приехал в местное ГАИ, у которого аббревиатура здесь уже изменилась и стала МАИ, нашёл нужного человека и объяснил ему причину своего визита, показав Игорево свидетельство. Он покопался в архивных документах и нашёл папку с бумагами, которые Игорь сдавал перед учёбой. Я у «маишника» напрямую спросил, можно ли на основании этих документов оформить моему сыну водительские права? Тем более что управлять и мотоциклом, и автомашиной он научился давно. Тот подумал, потом задал мне вопрос:

 — Вам же нужны права на бланке СССР?

 — Да, желательно. Я думаю, что ничего противозаконного в этом нет, ведь парень действительно выучился на категорию «С». За хлопоты я скомпенсирую...

 Товарищ оживился, видимо ждал этого сигнала.

 — Хорошо, подъезжайте после обеда. А его фотография у вас есть?

 Я растерялся: всё накануне продумал, а про фотографию забыл! Что же делать, вот незадача... Потом вдруг у меня мелькнула мысль:

 — А что, если использовать фотографию с бланка медосмотра? Она в папке...

 — В принципе, можно.

 — А за хлопоты... сколько?

 — Пять тысяч тенге, — спокойно ответил сотрудник.

 — Хорошо.

 Пока я ехал домой, пытался сообразить, много это или мало — пять тысяч в местной валюте? Умножил в уме на рубли, получилось четыреста тысяч, пятая часть моей месячной зарплаты. Ну, что ж, придётся папе раскошеливаться...

 К трём часам дня я, как и договаривались, приехал в МАИ. Зашёл в помещение, увидел, что сотрудник здесь. Он, в свою очередь, увидев меня, попросил немного подождать, потом подошёл и мы вместе вышли на улицу. Я сказал, что всё приготовил. Он повёл меня по какой-то дорожке в сторону от своего учреждения, минут через десять мы зашли за стену какого-то сарая. «Ну и конспиратор, гад, всё-таки не доверяет мне», — подумал я. Здесь мы обменялись: я отдал ему деньги, а он мне — документ. Обложка у прав была не красная, а серая, но я знал, что именно такие права выдавались всем водителям в республиках после развала Союза.