*****
Пока суд да дело, мы решили махнуть к моей маме в Ермак. Из Новокузнецка в сторону Павлодара выехали поздно вечером 14 июля, и на следующий день, когда уже стемнело, неожиданно, как снег на голову, к неописуемому изумлению моей матушки и сестры Татьяны, которая находилась здесь, ввалились во двор к ним. В этот субботний день город отмечал праздник металлурга, и только после объятий и поцелуев мы вошли в дом, как донеслись выстрелы праздничного салюта. Все выскочили из дома и несколько минут любовались красивым зрелищем. После каждого взлёта фейерверка Лёля восторженно вскрикивала:
— Смотрите!!! Смотрите!!!
Я достал видеокамеру и заснял салют, потом стал делать съёмки в доме, направляя объектив то на маму, то на Татьяну. Мама видеокамеру раньше никогда не видела, возможно, и Таня тоже, поэтому к моим режиссёрским и операторским манёврам отнеслись спокойно — камера работала бесшумно, и неясно было, снимаю я, или просто так смотрю в её тубус.
У мамы мы не были два года, соскучились. Пока грелся чай, мы распаковывали вещи, при этом без умолку рассказывали маме о наших делах, обо всех новостях, а их было очень много. Я сразу вручил маме подарок, мы в этот раз привезли ей новую шапку из голубого песца, сшитую по форме «боярка». Маме подарок понравился, когда она надела шапку на голову, стала похожей, как сказала Лёля, на «прынцессу».
Мама прилично нас повеселила, когда принесла показать стопку казахских денег в купюрах различного достоинства: 1, 5, 10, 20, 50, 100, 200 тенге. Позже мы видели купюры и более весомого достоинства — в 500 и 1000 тенге. На всех банкнотах изображены выдающиеся деятели Казахстана. 1 тенге стоил тогда примерно 80 рублей.
Мы сразу сказали маме, что побудем здесь дней десять, потом поедем в Мыски. Мама, как мне показалась, помрачнела, лишь сказала:
— Смотрите сами, вам видней.
Программа намечалась в эти дни такая: подремонтировать мамин домик, навестить бабушку Шуру, которая уже второй год жила в городском пансионате для престарелых, потом съездить на кладбище к могилкам родных и друзей, затем решить вопрос с водительскими правами для Игоря, ну, и помочь маме в заготовке дров.
Утро следующего дня выдалось тёплым, солнечным, да, собственно, такими стояли, скорее всего, и предыдущие дни — погода в Казахстане чаще бывает солнечной, нежели ненастной. Я проснулся рано, но, несмотря на это, застал маму и Любу, вовсю хлопочущих на кухне. Как же хорошо в отеческом доме! Всё здесь родное, всё знакомое до мельчайших царапинок на столе и гвоздочков на оконных рамах!
Я взял видеокамеру и вышел на улицу. Как и сто лет назад, в ёлке спряталась сорока, стрекоча, высматривала, где же тут у вредной хозяйки замаскированы ягодки клубнички? Неожиданно на крышу соседского дома села ворона, закаркала. К ней, выскочив из своего ёлочного укрытия, подлетела сорока, присела рядом, но конфликтовать не стала, — обе стали высматривать, где бы и чем позавтракать? Впоследствии я заметил, что эти две плутовки появлялись здесь регулярно.
Едва мы попили чай с оладушками, заскрипела калитка, и во двор всем своим большим семейством вошли Васильевы — моя сестра Ольга с Сергеем и их детки Полина, Миша и Илюха. Все жизнерадостны, веселы. В 1993 году Илюшке исполнилось лишь два годика, а сейчас я увидел весело вышагивающего симпатичного четырехлетнего парнишку.
Вскоре пришла сестра Наталья со своим «гаремом» — с тремя дочками — Мариной, Ольгой и Кристиной. Саша находился на работе. Кристя подросла, если в прошлый наш приезд ей было пять годков, то теперь она уже умненькая школьница.
Мама тут же начала готовить наши любимые блюда — окрошку и картошку, тушёную с мясом. Малышня, а вместе с ней и Лёля, под навесом резалась в картишки, любили они это дело. Я не выпускал из рук видеокамеру, старался запечатлеть как можно больше мгновений счастливой поры. Снимая свои сюжеты, всегда их комментировал, чтобы потом интереснее было смотреть. Помню, заглянул на кухню, а там над окрошкой колдовали, треща ножами, Наталья, Татьяна, Ольга и Люба с мамой.
— Та-а-ак, снимаю, — начал я иронизировать, включив камеру, — кто же здесь собрался? Ага, три золовки — змеиные головки, и сноха...
— И свекровка... — добавила Таня.
— Тоже змеиная головка, — под общий смех в рифму сказала Оля.
Обедали на улице под навесом. Не так-то просто разместить четырнадцать человек за одним столом, пришлось вытаскивать второй. Я принёс к навесу небольшой УКВ-приёмник, который подарил маме ещё в 1992 году, заиграла музыка. Хорошо пообедав и «отметив» наш приезд, началось чаепитие. Как по заказу, по радио неожиданно запел Саруханов:
Дорогие мои старики,
Дайте, я вас сейчас расцелую.
Дорогие мои старики,
Мы ещё, мы ещё повоюем...
За столом все притихли. Матушка моя, задумавшись, машинально подносила к губам пиалу с чаем. У меня ком подкатил к горлу, мама, такая милая, беззащитная, годами ждёт нашего приезда, чтоб повидаться... Камера моя всё записывала, боковым зрением вижу, как Люба отвернулась и незаметно смахнула у себя слезу... М-да...
Под вечер занялись кто чем. Мама истопила баньку. Первыми повела купать своих чадушек Оля. Часть детей игрались на куче песка. Пришедший с работы Саша поливал свой огород (Саша с Натальей рядом с маминым огородом припахали небольшой участок, огородили его, получился неплохой свой огород, к тому же под присмотром). Татьяна пошла в город. Люба с мамой мыли посуду. Потом баньку приняло семейство Бельских. К вечеру все разошлись. В баньку пошли мы.
Свободное копирование
